На удивление, еще секунду назад полностью неуправляемы бойцы, послушно разбрелись по койкам.

— Больно, господи, больно! — простонала Марина.

— Потерпи. Тужься, когда скажу. Ты сильная, мы справимся.

Марина закричала снова.

— Не могу, Иван Палыч, не могу!

Она вцепилась в руку Жени, ногти впились в кожу.

— Можешь, Марина, можешь! Тужься сейчас, сильно, давай! — Он проверил положение ребёнка.

— Женя, держи её, — приказал он, когда Марина выгнулась от новой схватки. — Ещё раз, Марина, тужься! Уже близко!

— Больно, господи! — Но, следуя командам доктора, она тужилась, стиснув зубы.

Иван Палыч, сосредоточившись, поддерживал её:

— Молодец, ещё чуть-чуть! Дыши, тужься!

Завьялов подал чистую ткань.

Через несколько минут напряжённой работы раздался тонкий, пронзительный крик младенца. Иван Палыч, перерезав пуповину и быстро обработав её, поднял ребёнка, завернул в простыню.

— Ну? — тихо спросил кто-то из солдат.

— Девочка!

Раздались одобрительные возгласы, которые тут же переросли в настоящие овации.

— Ну Марина! Молодец! Еще одну медсестричку родила!

— Как назовешь?

— Вьюгой назови — в честь непогодицы!

— Да какая к черту Вьюга? Иваном надо — в честь доктора!

— Да девочка же, говорят тебе, пустая ты голова! Какой Иван? Аленушкой надо, у меня жену так зовут, хорошее имя!

Солдаты принялись живо выбирать новое имя ребенку, окончательно позабыв о недавней эксцессе.

Иван Павлович передал младенца Жене, которая осторожно уложила её рядом с Мариной. Марина, обессиленная, улыбнулась сквозь слёзы, касаясь ребёнка дрожащей рукой.

Иван Палыч, вытирая руки, проверил состояние Марины.

— Всё хорошо, ребенок здоровый, отдыхай теперь. — Он кивнул Жене: — Следи за ней, я скоро вернусь.

Раненые зашумели, но уже без злости, напротив, радовались появлению новой жизни, кто-то хлопнул в ладоши. Завьялов, отведя взгляд, пробормотал:

— Слава Богу… — и отступил в тень.

Дверь лазарета скрипнула, и в вагон вошёл прапорщик Сидоренко.

— Это чего… — растеряно произнес он.

Даже остановился, удивлённо оглядывая бардак: перевёрнутый табурет, разбросанные миски, простыни, скомканные после родов, и раненых, уставившихся на младенца.

— Вы чего тут? — буркнул он, переводя взгляд с солдат на ребёнка и на Ивана Палыча.

— Всё нормально, Александр Иваныч, — ответил доктор, устало улыбнувшись, но его глаза скользнули к Завьялову. Тот, поймав взгляд, отвернулся, пряча глаза, и что-то пробормотал, отступая к стене. — Марина родила девочку.

— Девочку? Мои поздравления! А бардак чего устроили?

Солдаты тут же притихли.

— Ребята марафет решили устроить, уборку начали.