— Иван Палыч! — покрутив папиросу в руках, парень поднял глаза. — Вижу, вы в догадках теряетесь? Но, поймите, не всё я могу рассказать.

— Да я понимаю, что просто так, за кем ни попадя, целый состав не отправят, — покивал доктор. — И лишнего, как ты заметил, не выспрашиваю.

— Но, кое о чём всё же намекну…

Убрав папиросу обратно в портсигар, Субботин покусал губы и мечтательно посмотрел в окно, на пробегавшие мимо ели:

— Может быть, вы потом и в Зарном расскажете… когда вернётесь. Я же… Я даже не знаю — в окопах долго не живут. Ах, Иван Палыч, верно, это судьба, что мы с вами встретились! Хоть какая-то память обо мне останется… надеюсь, что добрая… Вы про братания слышали?

— Ну-у, вообще, да, — доктор отрывисто кивнул. — Раненые рассказывали. Это когда наши с немцами… ну, в гости друг к другу ходят, что ли. Вместо того, чтоб стрелять.

— Именно так, — скупо улыбнулся унтер. — Вот и у нас бывало… Начальство, конечно, с этим боролось… Кое-кого расстреляли даже! Да вот только потом тех, кто отдал приказ… и самих убитыми нашли. Фронт — дело такое! Потому, братались и дальше… И вот как-то подошёл ко мне один наш поручик… из фронтовой разведки. Хороший парень, от пуль не прятался… Не просто так подошёл, с приказом… даже, скорей — с просьбой…

Как понял доктор, Субботин должен был во время братания выйти на конкретные немецкие позиции… и кое-что у кого-то забрать. У кого и что именно — Аристотель не рассказал — тайна. Но, видно, что сведения были очень важные. Раз уж целый поезд завернули!

— Понимаете, Иван Палыч, там мне и на словах много чего передали. Память-то у меня хорошая. И поручик тот это знал, — молодой человек усмехнулся. — Так что я теперь — носитель самых страшных секретов и тайн! Ну да ничего, скоро всё это закончится. Думаю, что сегодня уже…

Стучали колеса.

Рядом, за дверью вдруг послышались чьи-то возбужденные голоса… и в тамбур вошли четверо. Четверо солдат из тех раненых, что уже начинали выздоравливать и постоянно курили. Впрочем, эти вышли не покурить.

— А, это ты, значит? — один из раненых, с жёлтым отёчным лицом, с недобрым прищуром глянул на Аристотеля. — Это, значит, из-за тебя мы чуть не замёрзли.

— Доктор! — кто-то из солдат тронул Ивана Палыча за рукав. — Тебе бы уйти лучше.

— Да-да, — осклабился желтолицый. — Уходите, господин доктор, от греха… А мы тут… поговорим!

— Ни о чём вы тут не погорите! — твёрдо возразил Иван Палыч. — Парни! Не нужно искать себе проблем. Бунт в воинском эшелоне, это, знаете ли чревато! Или вам прошлого раза не хватило?

— Ах ты ж… Ну, было бы предложено…