В руке его вдруг сверкнул нож!

Кто-то уже открывал дверь вагона… Два трупа — на улицу… И всё!

— Стоять всем!

Из кармана шинели Субботин спокойно вытащил пистолет. Маленький «женский» «браунинг». Передернув затвор, недобро прищурился. И вдруг пристально глянул на желтолицего заводилу.

— А мы, кажется, с тобой виделись.

— Я со многим виделся… — в голосе раненого не было никого страха, скорее — ненависть и угроза.

— В блиндаже, под Двинском… у товарища Артёма.

Желтолицый удивленно моргнул:

— Т-ты… Ты знаешь товарища Артёма?

— Знаком… — уклончиво отозвался унтер.

— Что ж ты сразу-то… Эх! — убрав нож, вояка махнул рукой. — Это свой. Пошли, парни.

Может быть, доктору и показалось, но, когда раненые уходил, в дверях, за ними промелькнула вдруг знакомая лысина.

Завьялов? Не он ли всё это устроил? Как тогда, на перегоне…

* * *

На какой-то станции в поезд заскочили мальчишки. И когда только успели, стояли-то меньше минуты?

— Картошечка горячая, в мундире! Недорого!

— Куличи, куличи!

— А вот кому блинов на постном масле!

— Да побойтесь Бога, парни! — шутили раненые. — Какие блины? До Масленицы-то еще далеко!

— Газеты! Газеты! Свежие газеты! Знаменитый сыщик Кошко арестовал харковских грабителей!

— Свежие газеты! «День», «Новое время», «Псковские ведомости»!

— Петроградский сыщик против харьковской банды!

Вообще-то, по инструкции не положено было пускать в состав посторонних, но и начмед, и комендант закрывали на это глаза, понимая, что развлечений здесь мало, да и хоть как-то разнообразить казенную пищу — тоже неплохая вещь.

— Пироги! Пироги с капустой!

— «День», «Псковские ведомости»!

— Новое дело Аркадия Францевича Кошко!

— Преступление века раскрыто!

Пироги с блинами раскупили вмиг. То же касалось и газет. Даже кормящая мамочка — Марина — и та не выдержала, выглянула из своего занавешенного простынёй закутка:

— Это про то ограбление, что сразу после Рождества?

— Да, да, барышня! Петроградский сыщик Кошко раскрыл дело!

— А ну, дайте-ка газетку!

Распродав весь свой товар, юные торговцы исчезли — просто спрыгнули на длинном подъеме, когда став резко замедлил ход.

Слава Богу, газеты отвлекли всех от «папашиного сынка» Субботина. Да тут и не маячил на глазах.

После обеда, передавая друг другу газеты, народ деятельно обсуждал новости знаменитого Харьковского дела. И впрямь, дерзкое ограбление банка «Общества взаимного кредита» в Харькове, было, пожалуй, самым громким преступлением в Империи лет за двадцать — точно. А то и за все пятьдесят!

— И как они только двойную стенку пробили? — судачили раненые.

— Пишут — вынули тысячу пудов кирпича!