— Ну-у… — обыграв Иван Палыча и начмеда, гаврош принялся за Сидоренко.
Все остальные с интересом смотрели.
— Я Майн Рида люблю! И про сыщиков. Про Ната Пинкертона, про Шерлока Холмса!
— О как! Про сыщиков. Наш человек! — поглаживая раненое плечо, восхитился Арбатов.
Мальчишка порозовел от похвалы и даже «зевнул» пешку:
— У меня, между прочим, на лица память очень хорошая… А позапрошлым летом мы с ребятами в дедуктивном методе практиковались!
— В дедуктивном методе? — ахнул Иван Палыч. — Иди ты!
— Да вот, ей-богу! — Мишка легко съел Сидоренского коня и продолжил. — На старшем воспитателе тренировались. Такой был вредный! Так мы…
— Завтрак! Господа, прошу всех на завтрак! — войдя, позвал Харлампиев, санитар.
* * *
В Ржев-Балтийский прибыли уже ближе к обеду. Снег перестал, и в небе показалось тускло-желтое зимнее солнце. Хорошо, хоть такое — надоели уже снега да метели! За окнами медленно проплывала платформа. А вот уже показалось и здание вокзала. Паровоз дал протяжный гудок.
Как обычно, санитарный поезд загнали на третий путь, самый дальний от платформы. Пыхтя, подкатил какой-то воинский эшелон и вообще загородил всё.
— Ну вот, — потуже подпоясывая армячок, гаврош-шахматист шмыгнул носом и потянулся за шапкой. — Спасибочки вам за всё, господа!
Иван Палыч нагнал его в тамбуре:
— Слышь, Мишка… Ты б не торопился! У нас обед скоро… супчика бы горячего похлебал. Хоть и пустоватый супчик, а всё-таки. Пока ещё доберешься до своей тётки…
— Супчик? — мальчишка заулыбался. — Да я бы не прочь… Спасибо вам, Иван Палыч! Добрый вы человек, так бы и всякий!
— Да это не я, — отмахнулся доктор. — Это Евгения Марковна посоветовала. Говорит, от миски-то супа не обеднеем. Ты вот что… Ты в жилом пока посиди, пойдём. В штабном нельзя сейчас… лишним…
Лишними в штабном вагоне нынче оказались все, кроме коменданта, начмеда и полицейских. Ждали комиссию для приёма ценностей.
— Верно, они, — подойдя к месту Ивана Палыча, Женечка посмотрела в окно.
Доктор тоже глянул, увидев четырех человек в длинных шинелях с офицерскими шашками и воинских барашковых шапках-папахах. Сверкнули на солнце погоны и кокарды с золотыми имперскими орлами.
Верно, они и есть — комиссия, — подумал Иван Палыч. Странно только, что не от вокзал идут, а откуда-то из-за путей, что ли… Так и невозможно сейчас от вокзала — воинский эшелон все перекрыл!
Четверо. Один — толстый, с одутловатым лицом и погонами майора — два просвета — две звездочки. Видимо — старший. За ним сразу длинный, сутулый… пустой с одним просветом погон — капитан или ротмистр. Лицо какое-то… желтовато-серое… Поджелудочная? Печень? Впрочем, чему удивляться?