— Всё верно! Можем забирать. Где расписаться, здесь?
— Да, пожалуйста…
— Вот еще здесь, в копии…
Да где же этот чёртов Сверчок?
— И вот ещё бы…
— Всё, господа! Нам пора! — безапелляционно кивнув, капитан вдруг захлопнул саквояж. — Уходим. Спасибо за содействие!
Сидоренко и Арбатов переглянулись. Иван Палыч их хорошо понимал. Пока всё не выяснено точно, нельзя ничего предпринимать. Возможны эксцессы!
— Господин капитан, вас печень не беспокоит? — заглянув в глаза длинному, неожиданно поинтересовался доктор.
— Б-беспокоит… — несколько удивлённо отозвался тот. — А почему вы…
— А поджелудочная? Так… поднимите глаза… Посмотрите налево… теперь направо… Ага — склеры жёлтые…
— Да что такое происходит-то? — возмущенно выкрикнул капитан.
— Просто вы заболеваете! — Иван Палыч был хорош! — Заболеваете прямо сейчас. Зараза то дрянная, с последствиями, причём необратимыми.
— Какая еще болезнь?
— Гепатонекроз черного спектра, — на ходу придумал Иван Павлович, чем очень сильно удивил не только капитана, но и начмеда. — Редкое, быстро прогрессирующее поражение печени с аномальной выработкой темного билирубина.
— В самом деле? — напрягся капитан.
— У нас есть лекарство! Точнее, мы можем приготовить…
— Да я же не могу ждать!
— Тогда купите в аптеке. Я могу выписать рецепт. Или будете умирать?
— Рецепт… — нерешительно заморгал капитан. — Это извольте. Только, пожалуйста, побыстрей.
Занервничал! Явно занервничал. Да и его люди тоже. Майор уже несколько раз посмотрел в окно. Правда, ничего не сказал, а лишь поиграл желваками — видать, и впрямь не был тут главным.
— Вот это вот — принимать три раза в день после еды, = лениво объяснял доктор. — А вот это — два раза. А ещё бы не худо…
— Разрешите доложить, господин штабс-капитан! — вскинув руку к шапке, в вагон вошел Сверчок.
— Ну, что там у тебя? — начмед раздражённо покусал губы. — Нетерпеливые все какие.
— Вы велели спросить про бельё…
— Я-а? А, впрочем…
— Так вот. Бельё будут менять на станции Великие Луки!
— Великие Луки… Свободен!
— Есть.
Санитар поспешно ушёл.
— Господа! Мы же забыли самое главное — ассигнации! — вдруг объявил сыщик. — Они просто в другой сумке… Немного, но, тысяч на двести точно… Они здесь, в вагоне… Сейчас… Доктор, прапорщик — помогите! А вы, господин штабс-капитан, пошлите кого-нибудь за чернилами — кончились!
— Да я…
В руках Арбатова и Сидоренко вдруг возникли револьверы:
— Капитан, руки! Говорю руки вверх, живо!
Двое жандармов взяв винтовки наперевес, взяли на мушку нижних чинов. Капитан было дернулся… И, получив от Арбатова хороший удар в челюсть, упокоился в углу, у двери. Майор и «нижние чины» безропотно подняли руки.