— Иван Палыч, в перевязочном управились, помогу здесь, — тихо сказала она. — К тому же там Шахматова с Ефимом Арнольдовичем… убираются, я решила им не мешать.

Иван Палыч вздохнул с упреком, но ничего не сказал.

Мели мусор, убирали крупные щепки, кое-где и ремонт делали — несколько пуль прошили ножки кроватей и пришлось колотить их и выправлять молотками. Несколько коек пришлось отодвигать, чтобы убрать за ними труху.

— Тяжёлые, черти, как сундуки, — проворчал Сверчок. — Женя, мети скорее! Сил держать эти проклятущие кровати нет!

— Так не держи, поставь вон туда! — проворчала девушка, ловко управляясь с веником.

— Туда нельзя — там уже чисто!

— Если это по твоему чистота, то тут и убираться уже не нужно!

— Не нужно, — кивнул Сверчок, покраснев от натуги. — Смести веничком только — и будет!

— Ты же санитар! — проворчала Женя. — Должен же понимать нормы гигиены.

— Мне от этой гигиены в суп мяса дополнительного не добавляют!

— Ты радуйся, что вообще хотя бы ешь мясо, — с упреком ответила Женя. — Две банки тушенки немецкой сожрал — еще и смеет ворчать на еду!

— Да какое это мясо? — фыркнул тот, стыдливо опустив глаза. — Не мясо, а жилы одни! Ей-богу, не вру! От того меня и скрутило! Я вообще мясо не люблю, а вот рыбу! Иван Павлович, вы рыбу любите?

— Не очень.

— Это потому что не пробовали хорошо приготовленную. Вот, к примеру, караси жаренные. В одно лето довелось мне таких карасей жаренных едать, м-м-м! Тетка родная у Валерки, — это знакомый мой один, тоже курсы проходил санитаров, — так вот тетка у него их жарила — язык проглотишь! Нажарит в маслице, на сковородке такой большой чугунной до золотистого цвета. И на тарелку. А в сковороду — лука кольцами. Да кусок масла сливочного. И до мягкости. А потом сметаны три ложки больших туды. И обратно карасей в подливку эту. И томит на самом медленно огне. А потом, когда они чуть размягчаться, зеленого луку и укропу сверху, да побольше! И на стол пока горячие! С хлебом деревенским…

— Сверчок! — взмолилась Женя. — Прекрати! Есть же охота.

— Да я же просто, на примере. Ты долго еще будешь мести там? Держать уже устал. Я эту койку… ох, сейчас уроню!

— Да ставь уже! Хотя, постой! Отодвинь!

— Ты издеваешься⁈

— Не кричи! — отмахнулась Женя, разглядывая стену. Одна из деревянных панелей обшивки отошла, обнажив щель. — Иван Палыч, глядите! — шепнула она, указывая на стену.

Доктор и Сверчок оттащили кровать в сторону, подошли.

— Что там? Мыши? — спросил санитар.

— Нет, не мыши.

Женя осторожно заглянула в щель, вытащила пожелтевший конверт. — Письмо лежит… «Рядовому Фёдору Травину».