— Хоть карантин в Зарном и снят, но… Есть еще Ключ! Рябиновка! А там обстановка опасная.
Ну и вслед за доктором…
— Сельчане! Земляки! — вновь поднялся Пронин. — Хочу вам представить товарища Нюру Резанович, секретаря Зареченского укома комсомола.
— Чего-о-о?
— Товарищи! Комсомол, это…
Нюра говорила громко, понятно и толково. Не затягивая, объяснила, что такое есть комсомол, кого туда принимают и что вообще делают комсомольцы.
— Ну, это молодежь, — пригладив окладистую бороду, отмахнулся лабазник Парфен Акимыч. — А нам ненадобно…
Краем глаза Иван Палыч заметил, как рыжий Андрюшка выскочил на крыльцо. Неужто, парнишка тайком покуривал, чтобы казаться взрослее?
— Вот именно — молодежь! — между тем, продолжала Нюра. — Так что… Эй, молодежь! Давайте же, записывайтесь в отряд! Посмотрим, на что мы способны.
— А со скольких лет можно? — осторожно поинтересовался сын кузнеца Никодима Василий.
— С четырнадцати, пятнадцати…
— А у нас уже есть отряд! — не выдержав, Анютка Пронина подбежала к трибуне. — Скаутский!
Товарищ Нюра Резанович поморщилась:
— Скауты — это буржуи!
— А у нас не буржуи! — обиженно протянула Анюта. — У нас — красные скауты! Верно, ребята?
Нюра неожиданно улыбнулась:
— Ну, раз красные, тогда поможем во всем! И лучших примем в комсомол. Обязательно примем!
С улицы в залу вдруг вбежал Андрюшка. Волнуясь, он замахал руками…
— Там! Там… Пожар! Горит что-то!
— Пожар…
Толпа бросилась с на улицу…
Нет, в самом селе все было в порядке… А вот за рощей вставало самое настоящее зарево!
— Усадьба горит! — ахнул Иван Палыч. — Степан, парни… в машину, живо!
В потрепанную «Изотту-Фраскини» набилось человек семь: кроме водителя и красногвардейцев, еще доктор, его помощник Леонид Лебедев, Роман Романыч и Степан Пронин.
Несмотря не несколько покоцанный внешний вид и отсутствие эмблемы (украли в первые же дни после Февраля), открытый кабриолет быстро набрал скорость и вообще, держался на дороге вполне уверенно, можно сказать пер, как танк, иногда подпрыгивая на ухабах! Мотор работал ровно, мягкая подвеска скрадывала все неровности сельской дороги.
Добрались быстро…
Усадьба Ростовцевых горела, словно факел! Вокруг метались какие-то люди, слышался звон стекла. Кто-то тащил вазу, кто-то картину в золоченой раме, а кто-то — и кадку с фикусом!
— А ну, прекратить грабеж! — выскочив из машины, Пронин выхватил револьвер и выстрели вверх. — Я сказал — прекратить! Что вообще здесь происходит?
Здоровенный мужичага в телогрейке поставил фикус наземь и нехорошо ухмыльнулся:
— Так это… Землю делить пришли! Указ от новой власти вышел — декрет. Вся помещичья земля теперь — наша! Разве не так?