Внезапно из-за деревьев, в полутора верстах от путей, раздался топот копыт. Иван Палыч резко повернулся к окну. Из леска, что тянулся вдоль полотна, вылетела дюжина всадников — темные фигуры в длиннополых шинелях, с винтовками наперевес. Лошади, взмыленные, неслись наперерез поезду, поднимая клубы пыли и сухой листвы.

В ту же секунду воздух разорвал треск выстрелов — пули глухо ударили по обшивке вагона, одна пробила стекло, осыпав пол осколками.

Вот тебе и не волнуйся, товарищ!

— Ложись! — крикнул Иван Палыч, толкая Семашко на пол между сиденьями. Сам он, пригнувшись, рванул к своему саквояжу, где лежал старый наган, прихваченный еще из больницы на всякий случай.

В вагоне началась суета: двое охранников, сопровождавших Семашко, вскочили, хватая винтовки, третий бросился к окну, но тут же отшатнулся — пуля царапнула ему щеку, кровь брызнула на стену.

— Бандиты! — прохрипел Пронин, вваливаясь в вагон. Его лицо было бледным, шинель порвана у плеча. — Дюжина, не меньше! На лошадях, идут вдоль путей!

— Это за грузом? Морфин? — спросил Семашко, став уже не таким веселым.

— Или за вами, Николай Александрович, — мрачно отозвался доктор, проверяя барабан нагана. — Вы же не просто доктор, а большевик с именем. Кому-то могли быть не по нраву ваши планы.

Семашко задумался еще глубже.

Перестрелка набирала обороты. Охранники заняли позиции у окон. Снаружи доносились крики бандитов, ржание лошадей и свист пуль. Поезд, несмотря на петарду, не останавливался — машинист, видимо, решил гнать до станции, надеясь получить оттуда огневую поддержку. Но до станции еще нужно было для доехать…

Иван Палыч, присев у разбитого окна, высунулся и дал два выстрела в сторону ближайшего всадника. Тот качнулся в седле, но удержался и скрылся за деревьями.

«Кто они? — соображал доктор, перезаряжая наган. — Рябинин? Нет, слишком много их… Он один работает, с подельниками, но не с таким отрядом. Дезертиры? Остатки белых? Или Викжель саботаж устроил? Эти могли».

В его голове вихрем проносились мысли. Полтора пуда морфина — это тебе не «зеленка» и не валерьянка. Это целое состояние на черном рынке. В Петрограде или Москве за такой груз можно было выручить десятки, а то и сотни тысяч рублей, особенно сейчас, когда аптеки пусты, а наркоманы готовы платить золотом.

Но и Семашко списывать со счетов не стоит… Его смерть могла бы стать ударом для большевиков — будущий наркомздрав, правая рука Ленина по медицине. Убить его на глазах уезда — это сигнал, что новая власть слаба. Или и то, и другое? Груз и политика?

Нельзя планам бандитов осуществиться! Никак нельзя!