В комнате повисла тишина, напряженная и тяжелая.

— Вы боитесь? — тихо спросила Аглая.

— Да, — честно признался Иван. — Боюсь ошибиться. Боюсь навредить.

— А я боюсь умереть, — так же тихо сказала она. — И боюсь, что умрет мой ребенок, даже не увидев света.

— Но Аглая, я не могу гарантировать безопасность! — повторил он. — Я…

— Колите, Иван Павлович. Это мое решение. Я доверяю вам. И науке.

Иван кивнул. Руки его больше не дрожали.

— Хорошо. Закатывай рукав.

После того, как укол был сделан, Иван Павлович еще долго не отпускал Аглаю и следил за ней. Потом, когда она уже сама сказала, что чувствует себя просто превосходно, наконец выдохнул.

«Теперь остальные».

Но прежде, чем начать масштабную вакцинацию, нужно понять масштаб катастрофы.

Доктор вышел в стационар, и сердце его упало.

Обычно пустая комната теперь напоминала лагерь беженцев. Повсюду сидели и лежали на разостланных одеялах люди — грязные, изможденные, с пустыми глазами. Это были те, кого удалось вывести из лагеря Михаила.

Кое-кто из них кашлял, у многих на открытых участках кожи виднелись зловещие черные струпья и багровые язвы. Воздух был густым и тяжелым, пахло немытыми телами, глиной и сладковатым, тошнотворным запахом болезни.

Навстречу ему поднялся Пронин, лицо его было серым от усталости и бессильной злобы.

— Иван Палыч… Слава тебе, Господи, живой… — он тяжело вздохнул. — Вызволили мы их… А они, черти, чуть бунт не подняли! Представляешь? «Где расчет? Где золото? Обманули!» — кричали. Пока Роман Романыч и Родион не объяснили, что их на смерть послали, что Михаил с Ахметом уже давно их за людей не считают… Еле уговорили идти сюда.

Иван Павлович медленно обошел палату. Его профессиональный взгляд сразу выхватывал симптомы. Кашель с кровавой мокротой у того коренастого мужика — легочная форма. Черные язвы на шее у молодого парня — кожная. Лихорадочный бред и рвота у старика, сидевшего в углу, — скорее всего, кишечная, от зараженной воды или еды.

Практически все. Из двух десятков спасенных — здоровых, может быть, двое-трое. Остальные были ходячими, а некоторые — уже и неходячими, рассадниками смертоносной бациллы.

Сложнее было осознавать другое. Если при кожной болезни исход был благоприятный, то вот смертность у легочной могла достигать девяносто процентов… А это значит…

Нет, лучше об этом не думать. Нужно спасать всех, не разделяя их на безнадежных и перспективных.

Вакцинация оказалась адским трудом.

Село разделили на условные зоны, бараки и дома, где могли быть больные, оцепили. Но главной задачей стала вакцинация тех, кто еще не проявил симптомов. Иван Павлович понимал — это их единственный шанс сдержать эпидемию и не дать ей распространиться.