— Ты помнишь алгоритм, Леонид? — сухо спросил доктор, протирая спиртом руки до красноты.

— Помню, Иван Павлович. Соблюдаем предосторожность. Делаем вакцину. Повязка, не туго. И записать в журнал, — отчеканил Лебедев.

— Верно. Начинаем со старосты и его семьи.

Их появление на улицах села было встречено мертвой, гробовой тишиной. Из-за ставен на них смотрели испуганные глаза. Люди боялись не уколов, а самой болезни, которая пришла в их дом незваной, невидимой гостьей.

Первым был дом старосты. Старик, мрачный и серьезный, молча закатал рукав рубахи и подставил руку.

— Коли, доктор. Делай, что должен. Уж тебе то я доверяю!

— Готово, — сказал Иван, накладывая легкую повязку из марли. — Мытья три дня. Следить за местом укола. Если будет сильное покраснение, жар — сразу ко мне. Это нормальная реакция.

Так они обошли полсела. Шли от дома к дому, под пронзительным, настороженным молчанием. Лебедев с каждым разом действовал увереннее, его движения становились автоматическими. Иван лишь кивал, проверял, иногда поправлял повязку.

В одном из дворов их ждала старуха, чуть ли не последняя знахарка в селе — та самая Марфа. Она посмотрела на них исподлобья, ворчливо.

— Зелье свое колете… Бог накажет за эти штуки…

— Бог накажет за грязь и заразу, мать, — спокойно парировал Иван. — Это не зелье. Это защита. Протяните руку.

Старуха, ворча, но покорная общему страху, подчинилась.

К полудню они дошли до крайних, самых бедных изб, где жили большие семьи. Дети, испуганные видом медицинских инструментов, плакали, их уговаривали, иногда приходилось держать. Лебедев, весь в поту, но собранный, работал не покладая рук. Иван видел, как он сглатывает комок в горле, глядя на испуганные лица малышей, но не сбивается.

— Молодец, Леонид, — тихо сказал Иван, когда они, наконец, закончили с последней семьей и вышли на околицу. — Справились.

Лебедев только кивнул, вытирая лоб тыльной стороной запястья. Он был бледен, как полотно.

— Страшно, Иван Павлович. А если не сработает? Если мы…

— Сработает, — перебил его Иван с железной уверенностью, которой сам не чувствовал. — Должно сработать. Это все, что мы можем. Теперь, — глубоко вздохнул Иван, — теперь мы ждем. И дезинфицируем. И молимся. Идем, Леонид. Впереди еще много работы. Остались еще те, кто уже заболел.

В больнице было тихо.

Доктор увидел Романа Романыча, который помогал Аглае разносить воду. Студент выглядел совершенно разбитым.

— Роман, — окликнул его доктор, отходя в сторону и снимая маску. — Ты ходил с экспедицией на вызволение людей?

Тот кивнул.

— Что там в лагере? Всех вывезли?