— Это ва-банк, Степан. Иди.

* * *

Ровно через пятьдесят минут, как и предсказывал телеграф, во двор «Лисьего хвоста» вкатилась тяжелая дорожная карета с гербами на дверцах. Шестеро казаков конвоя гарцевали рядом, забрызганные грязью по самые уши.

Игнат распахнул ворота. Мои люди стояли в струнку — чистые, трезвые, с берданками на караул. Я вышел на крыльцо, одетый в сюртук, но без лишней помпы, как хозяин, встречающий гостя, а не как холоп, ждущий барина.

Дверца кареты открылась, лакей откинул подножку. Петр Кириллович Есин вышел, опираясь на трость. Он был в дорожном плаще, фуражка надвинута на лоб. Взгляд его был цепким, холодным, сканирующим. Он оглядел двор, казармы, дымящую трубу бани, и, наконец, остановился на мне.

— Ваше превосходительство, — я поклонился, но не низко. — Какая честь. Жаль, не предупредили, мы бы встретили торжественнее.

Есин усмехнулся в усы, поднимаясь по ступеням. Руки он мне не подал.

— Торжественность мне ни к чему, Андрей Петрович. Я люблю… естественность. Хотел посмотреть, как живет мой самый передовой золотопромышленник, когда не ждет ревизоров.

— Живем трудами, Петр Кириллович. Прошу в дом. С дороги, чай — зябко.

Мы прошли в гостиную. Степан с Марфой уже суетились у стола, разливая чай из пузатого самовара. Губернатор снял плащ, оставшись в мундире. Он не сел сразу, а прошелся по комнате, разглядывая обстановку.

— Слышал я, Андрей Петрович, странные вещи о вас в последнее время, — начал он, не глядя на меня, а изучая картину на стене. — Говорят, башни вы строите. Выше колоколен. И что молнии ловите.

— Громоотводы, ваше превосходительство, — спокойно ответил я, наливая ему наливку. — Наука. Бенджамин Франклин еще в прошлом веке придумал. Бережем имущество от пожаров. Лес кругом, сухостой. Одна искра — и сгорим.

— Громоотводы… — Есин повернулся ко мне. В его глазах плясали искорки интереса пополам с недоверием. — Дело благое. Но говорят, что ваши громоотводы… разговаривают.

Я выдержал его взгляд.

— Люди много чего говорят, Петр Кириллович. Деревенские бабы и паровоз чертовой колесницей называют.

— А еще говорят, — голос губернатора стал жестче, — что вы получаете известия быстрее, чем птица летит. Что знаете о гостях за час до их прибытия. Вот как обо мне, например. Вы ведь ждали меня, Андрей Петрович? Самовар горячий, пироги свежие, двор выметен. А я ведь никому не говорил, что сверну к вам. Решение принял на тракте, час назад.

Он подошел ко мне вплотную.

— Откуда вы узнали, Воронов? Колдовство? Шпионы на каждом верстовом столбе? Или те самые «английские машины», о которых мне доносят доброхоты?