— Кнутом и пряником, командир. Классика.
— А как ещё? — пожал я плечами. — Добром их не убедишь. Им нужна выгода. Я её дал. Теперь дело за малым — школу построить и учителей найти.
— Думаешь, выгорит?
— Выгорит, Игнат. Обязательно выгорит. Потому что это нужно. Мне, им, всем нам.
Глава 8
Степан нашёл учителей быстрее, чем я ожидал. Он вернулся из города через две недели, привезя с собой троих человек.
Первый — отставной дьячок Тихон Савельевич, лет пятидесяти, с седой бородой и добрыми, усталыми глазами. Говорил тихо, вкрадчиво, но в глазах читался ум. Степан сказал, что он двадцать лет учил детей в приходской школе, пока церковь не сгорела, а новую строить не стали — денег не было. С тех пор он перебивался случайными заработками.
Второй — Вениамин, студент-недоучка семинарии, лет двадцати пяти. Худой, как жердь, с горящими, немного нервными глазами и вечно всклокоченными волосами. Степан предупредил, что его выгнали за «вольнодумство» и пристрастие к горячительным напиткам — читал запрещённые книги, спорил с начальством. Но грамотный, знает латынь и даже немного французский. Степан сказал, что он обещал завязать с выпивкой, если работа будет.
Третья — неожиданность. Женщина. Молодая, лет двадцати восьми, может, тридцати. Звали её Анна Григорьевна. Дочь обедневшего чиновника, сама вдова. Муж умер от чахотки, оставив её без гроша. Она умела читать, писать, знала арифметику, французский и немного рисовала. Степан сказал, что она давала уроки детям купцов, но заработков не хватало, чтобы свести концы с концами. Когда он предложил ей переехать в глушь учить детей золотопромышленника за приличную плату и кров — согласилась не раздумывая.
Я смотрел на них троих, стоящих в моей конторе, и прикидывал, справятся ли.
Тихон Савельевич — надёжный, опытный. Будет учить младших, азбуке и счёту. Вениамин — для старших, тех, кто уже освоил базу. Анна Григорьевна… Женщина-учитель в этом мире была редкостью, особенно в такой глуши. Но Степан говорил, что она толковая, терпеливая, умеет ладить с детьми.
— Хорошо, — сказал я. — Вы приняты. Условия такие: жильё предоставляю, еда за мой счёт, жалованье — три рубля серебром в месяц каждому. Плюс премии, если дети будут учиться хорошо. Работа не лёгкая — детей много, разного возраста, некоторые дикие, как волчата. Справитесь?
Тихон Савельевич кивнул спокойно.
— Справимся, Андрей Петрович. Я не таких видел. Были бы дети, а научить можно кого угодно.
Вениамин нервно сглотнул, но тоже кивнул.
— Постараемся, Андрей Петрович. Я очень благодарен вам за эту возможность.