Дискуссия завязалась мгновенно. Николай оказался въедливым собеседником. Он не плавал в терминах, он требовал цифры: расход угля на пуд воды, диаметр поршня, ход штока, марка стали для шатунов. Есин лишь хлопал глазами, переводя взгляд с меня на Великого Князя, словно на диковинных зверей, говоривших на птичьем языке.

Я отвечал четко, местами упрощая, местами прибегая к аналогиям из будущего, адаптированным под этот век.

— Вы говорите об эксцентрике для управления золотником, — Николай нахмурился, рисуя пальцем в воздухе схему. — Это изящнее, чем рычажная система. Но требует высочайшей точности обработки.

— У нас есть токарный станок с суппортом, Ваше Высочество. Самодельный, но точный.

— С суппортом? Нартовским?

— Модернизированным.

Мы проговорили часа два, не замечая дороги. Для Николая это была отдушина — возможность поговорить с практиком, а не с придворным лизоблюдом. Для меня — способ доказать, что я не шарлатан.

Кортеж замедлил ход. Мы подъезжали к посту на моей дороги — сторожке «Глаз». Сруб стоял на пригорке, массивный, приземистый, с узкими бойницами вместо окон и высокой мачтой антенны, замаскированной под флагшток. Вокруг был расчищен сектор обстрела, лес вырублен на пятьдесят саженей.

Николай выглянул в окно.

— Что это? — спросил он, указывая на сруб. — Похоже на блокгауз.

— Сторожевой сруб, Ваше Высочество, — пояснил я. — «Глаз». Выполняет охранную функцию по обеспечению безопасности тракта. Тут дежурит сменный гарнизон, есть запас пороха и воды. В случае нападения разбойников могут продержаться до подхода подмоги или скрыто дать сигнал.

Великий Князь кивнул с явным удовлетворением.

— Разумно. Дороги в России — это вены, а разбойники — тромбы. Их надо вырезать. Система застав… да, это по-военному. Одобряю.

В дверях сруба появилась фигура дежурного. Это был Иван, старший караульный. Он вытянулся во фрунт, увидев кортеж. Я попросил разрешения выйти на минуту, якобы чтобы проверить порядок смены караула. Николай милостиво кивнул.

Как только я подошел к Ивану, тот, сохраняя каменное выражение лица и делая вид, что докладывает, незаметно вложил мне в руку сложенный листок бумаги.

— Для вас, Андрей Петрович. Шифровка пришла десять минут назад.

Я развернул записку, прикрывая её от глаз свиты полой плаща. Тест был написан углем.

«Ночью взяли группу. Шесть человек. Люди Демидова. Пытались пройти к главному шлюзу и к „мачтам“. При себе имели инструмент для порчи механизмов и зажигательные трубки. Хотели вывести из строя машину и повалить антенны. Решили, что связь идет по проводам внутри мачт. Взяли тихо, без шума и стрельбы. Казаки сработали чисто. Пленные сейчас в дальнем овощном погребе, связаны. Ждут решения. Что с ними делать? Архип.»