— Ящик в машину. И папку с документами. Едем.
— На «Ефимыче»? — уточнил Игнат.
— Нет. Сегодня возьмем пролетку. Не будем пугать лошадей Великого Князя раньше времени. Пусть сначала увидит нас, а потом уже наших монстров.
Мы выехали.
Город замер. Люди стояли вдоль улиц, глазея на процессию. Жандармы козыряли.
У дома горного начальника было столпотворение. Кареты, лошади, охрана.
Меня пропустили сразу. Видимо, фамилия Воронов уже была в списках «особо ожидаемых». Адъютант, молодой лощеный полковник с аксельбантами, смерил меня холодным взглядом.
— Господин Воронов? Его Высочество ждет. Прошу.
Мы прошли через анфиладу комнат. Везде суета, шепот. Чиновники жались по стенам, стараясь слиться с обоями.
Глава 10
Кабинет губернатора Есина перестал быть кабинетом губернатора ровно в тот момент, когда сапог Великого Князя переступил его порог.
Теперь это была ставка. Штаб. Операционная, где вскрывали нарывы империи.
Есина вымели за дверь вместе с его подобострастием и запахом французских духов. У входа замер адъютант — высокий, сухой, как жердь, полковник с таким выражением лица, будто он лично охраняет врата в рай и меня в списках не находит.
Я вошел. Дверь за спиной закрылась с тяжелым, плотным звуком.
Николай Павлович сидел за столом, заваленным картами, рапортами и какими-то синими папками. Он даже не поднял головы, когда я вошел. Просто продолжал чертить по карте карандашом, и в этом движении был виден тот самый Император, который через три года заставит половину Европы вздрагивать от одного своего взгляда.
Я остановился в трех шагах от стола и молча ждал.
Секунда, две, пять, десять…
— Воронов? — спросил он, не отрываясь от карты. Голос был спокойным, ровным, но в нем лязгнул затвор.
— Так точно, Ваше Высочество.
Он наконец поднял голову. Глаза у него были странные. Оловянные, пронзительные, лишенные всякого тепла. Взгляд человека, который привык смотреть сквозь людей, оценивая их как ресурс. Не как личности, а как детали огромного, скрипучего механизма под названием Россия.
— Прошлый раз мне докладывали, что вы наглец, — сказал он просто. — А еще вор, шарлатан и смутьян. Демидов жаловался, что вы его ограбили. Губернатор намекал, что вы колдун. А Опперман доложил, что вы гений.
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Кому верить, Воронов?
— Верьте металлу, Ваше Высочество, — ответил я. — Люди лгут. Железо — никогда.
Я подошел к столу. Без разрешения. Адъютант у двери дернулся, но Николай поднял руку, останавливая его.
Я поставил свой ящик на край стола, сдвинув в сторону какую-то карту губернии. Щелкнули замки.