Поравнявшись с Мианой в тесном коридоре, я набралась наглости и в лоб спросила:

— Как вам удалось защититься от моей силы?

На что я рассчитывала, ума не приложу, ибо то был не спланированный акт, а безбашенная импровизация, за которую при обычных обстоятельствах меня никто по головке не погладил бы. Но, на мое счастье, Миану одолел приступ неожиданной откровенности, иначе как еще объяснить то, что она вдруг сказала:

— Сказка становится практически неуязвимой, если находится рядом со своим создателем.

Сказка? Рядом с создателем⁈

Я споткнулась на ровном месте и осталась стоять, растерянно глядя в спину удаляющейся Мианы. Женщина дошла до конца вагона, поняла, что я где-то далеко позади, и обернулась.

— Вас придумала… моя мама, — вслух произнесла я.

Эта мысль наотрез отказывалась укладываться в моей голове. Настолько сильно, что я не выдержала и воскликнула:

— Но зачем⁈

Миана махнула рукой, мол, догоняй давай, развернулась и дернула ручку двери, ведущей в тамбур. Я вспомнила о бандаже, представила, как долго буду воевать с дверью одной рукой, и кинулась следом.

Вместе с Мианой миновала переход между вагонами и очутилась в новом коридоре, ведущем мимо купе с беспечными пассажирами.

— Видишь ли, Риана, то, как поступили с твоей матерью демоны Даркшторна, навсегда изменило Гардарику, — сказала женщина, дождавшись, когда мы поравняемся. — Часть ее сумела смириться, найти порядочного мужчину, влюбиться и даже построить новую семью. Но другая, более темная, подавленная часть, так до сих пор и не простила.

Мы очутились в очередном тамбуре, и пару минут, пока переходили из одного вагона в следующий, был слышен только грохот движущегося поезда и ветер, резвящийся снаружи.

— Знаешь, почему она так сильно рвалась в политику? — вновь заговорила Миана, неспешно ступая по коридору.

— Потому что любит помыкать другими и быть на виду?

— Потому что под маской уверенной женщины она все еще прячет поломанную демонами ранимую девочку. Девочку, которую растоптали. Девочку, которая поклялась, что станет сильной и значимой. Не для себя, нет. Для других. Таких же, как и она сама когда-то.

Миана повернула ко мне голову и веско припечатала:

— ББЦ. Большая благородная цель.

Мы перешли в новый вагон. Здесь было не так тихо. По коридору маленьким шумным табуном бегали дети, часть купе была нараспашку, открывая виды на жующих жареную курочку людей и заставленные перекусами столики.

— Но все большие и благородные идеи нуждаются в деньгах и власти. Неприлично больших деньгах и невероятной власти, — продолжила Миана, прижимаясь спиной к стене, чтобы пропустить промчавшуюся малышню. — Чтобы защитить девушек Фаоры от прихотей демонов, твоей матери требовалось слишком много наличности и влияния, которое ей не торопились преподносить на блюдечке. Отцы, братья и любимые предпочитали закрывать глаза на то, что демоны забирали себе в качестве платы за мир. Ведь десять-двадцать девушек в год — это ничто по сравнению с потерями в военной стычке.