В руках обоих были деревянные посохи. За спинами красиво колыхались тяжелые плащи. На лицах застыло напряжение.
Лекция 6. О неожиданных встречах и гостеприимстве армариусов Теперь я знаю: глупо судить кого-то по тому, как он одет.
— Кирочка, я не ослышался? Этот дерзкий юноша действительно назвал меня старикашкой? — весело уточнил мужчина, ладонью приглаживая запутавшуюся в темных волосах седину на макушке.
— Что ты такое говоришь, Малахия, — тем же дурашливым тоном отозвалась его спутница. — Какой из тебя старикашка?
— Вот и я думаю, что самый посредственный, — широко улыбнулся Малахия и уже нам крикнул: — Молодые люди, а вы еще долго за этим камнем сидеть планируете? Не то чтобы я вас непочтительно торопил, просто предупреждаю, мои товарищи те еще проглоты, и если мы не поспешим, то они без зазрения совести съедят оставленные для вас…
Что именно приберегли для нас Малахия с подозрительными друзьями (может, хрустящее куриное крылышко, а может, и пирожок, нашпигованный ядом), я так и не узнала. Дейман сорвался с места и атаковал прежде, чем кто-то вообще понял, что происходит.
Стремительный и неуловимый, он в своей белоснежной форме небовзора напоминал разлитую на полу ртуть. И если Кира при его приближении сделала деликатный шажок назад, освобождая драчунам место, то Малахия, наоборот, вскинул посох и подпустил противника поближе.
«Вж-жик!» — пропело деревянное орудие.
«Шурх…» — проскользнул по траве ботинок увернувшегося Деймана.
— Хе, — выдохнул сам парень, занося кулак для удара в открывшийся подбородок врага.
Я не успела ни охнуть, ни испугаться, а Малахия уже отвел удар от лица, после чего схватил и молниеносно вывернул руку Деймана так, что тот оказался перед ним на коленях в болевом захвате.
— Мальчик мой, ну кто же так атакует… — добродушно посетовал мужчина, склоняясь над шипящим от боли адептом. — Где ваши «добрый вечер», «рад встрече» или «берегись, я нападаю»? Манеры, мальчик мой. Манеры — это лицо мужчины.
Дейман дернулся и глухо зарычал от унижения и острой боли в суставе. Я же осознала, что пора хватать дипломатию за руку и активно вмешиваться в беседу, спасая положение, пока это самое положение еще возможно спасти.
Но вместо всегдашнего дружелюбно-раскаивающегося: «Ой, здравствуйте! А отпустите моего друга. Честное слово, он не хотел ничего плохого!» — из меня вырвалось яростное и больше подходящее для ядожалов: — Пустите его!
Малахия неодобрительно глянул в мою сторону, мол, ну что за поколение пошло! Прям ай-яй-яй такими быть.
Я пристыженно моргнула. Камень за моей спиной тихонько скончался от позора. Дейман удачно воспользовался мгновением.