– Прямых доказательств нет, – честно призналась я. – Но мне кажется, в нём.

– Может, завтра после школы сходим в Летний сад и проведём следственный эксперимент? – предложил Саша.

– Ой, не могу… Мы договорились с Ирой поснимать сфинксов на Университетской набережной. Два дня откладывали из-за дождя.

Он удивлённо посмотрел на меня, и я пояснила:

– Пишу большую статью об Аменхотепе Третьем. Этих сфинксов как раз при нём изваяли.

– А-а-а, ну всё понятно, – протянул Саша. – Ты фанатка сфинксов. Или Аменхотепа Третьего?

– Да нет, – рассмеялась я. – Я фанатка его сына Эхнатона.

– Нина, – голос Воронцова стал вдруг очень серьёзным. – Ты не пробовала влюбиться в кого-нибудь… на пару тысячелетий моложе?

Неожиданно для себя я растерялась. Что делать? Съязвить? Поумничать? Проигнорировать? Ноль идей!

Не придумав ни одного остроумного ответа, я решила действовать старым проверенным способом – перевела тему:

– Кстати, по поводу следственного эксперимента. Мне кажется, что вначале надо понять, что там к чему, раскопать глубокие слои. И убедиться, что мы никому не навредим, если попробуем снова кого-то призвать… то есть материализовать.

– Ну, как скажешь, гёрл-босс, – разочарованно сказал Саша. – Есть мысли, в каком направлении будем копать?

– Да, кое-что выписала после сегодняшней встречи. Ну что, идём ко мне? Ира с Денисом тоже скоро подтянутся, как раз и обсудим все вместе.

– Мне надо домой, – вдруг резко заявил Саша и посмотрел на меня с такой открытой неприязнью, что я даже опешила.

Вот это метаморфозы! А говорят, у девчонок переменчивое настроение. Да таким взглядом, как у него сейчас, можно шоковую заморозку пельменей делать. А я живой человек вообще-то.

Мне стало обидно. Понятно, что с Денисом они до сих пор не помирились, но можно ведь было спокойнее отреагировать на мои слова. Сразу захотелось сказать в отместку Воронцову что-нибудь ехидное, саркастическое – такое, чтобы его наверняка проняло. Но придумать достойный ответ я не успела. Из-за угла, сверкая стразами на ярко-розовом бомбере, показалась наша одноклассница Оля Лосева – ну вылитая Барби.

– О, Шурик! Как здорово, что мы встретились, – прощебетала она и надула большой пузырь из жвачки. На нас с Анубисом – ноль внимания.

Саша в ответ натянуто улыбнулся. А я расстроилась и рассердилась. Наше общение с Воронцовым зашло в непонятный тупик, и Олино появление было совсем некстати.

Словно почувствовав моё настроение, Анубис зарычал и попытался откусить кисточку от её сапога.

– Фу, нельзя! – вскрикнула я и потянула его в сторону.

– Чтоб ты подавился! – выпалила Оля. Она смешно отдёрнула ногу, из-за чего потеряла равновесие и тут же повисла на Сашиной шее.