Неподалёку остановился автомобиль Пятого канала, следом за ним подъехали журналисты с «России», несколько полицейских машин и ещё почему-то скорая. Вокруг сразу же стало шумно, многолюдно, и я поспешила уйти.

– Нина, что происходит? – шёпотом спросила меня Ира на уроке алгебры. Она успела посмотреть репортаж, который я выложила на своём канале с заголовком «Египетские сфинксы решили прогуляться по центру Петербурга».

– Я не понимаю, – тоже шёпотом ответила я. – Знаю только, что теперь нам с тобой не надо после школы идти на Университетскую набережную.

Мы еле дождались звонка на перемену. Бегом собрали свои сумки и рванули к выходу, прихватив по дороге Дениса – уж очень хотелось поскорее рассказать ему о случившемся.

– Вы чего? – изумился Дэн. – Всё в порядке?

– Вот! Смотри…

Я сунула ему в руки телефон и нажала на воспроизведение. В этот момент мимо нас проходил Саша, и я украдкой посмотрела на него. Какой-то он бледный сегодня, невыспавшийся и немного расстроенный. Интересно почему. Наверное, с Лосевой в кафе долго сидел, а потом допоздна уроки делал…

От мыслей о Саше меня отвлёк возглас Дениса:

– А-бал-деть! Аномальщина какая-то… Не сами же они туда пришли?!

– Надо почитать, что говорят эксперты, – задумчиво ответила Ира. Она уже просматривала ленту городских новостей. – Пока ничего разумного не пишут.

– Может, к следующей перемене будет что-то дельное, – предположила я, когда мы заходили в класс.

Но на следующей перемене нам было уже не до новостей, ведь на уроке ИЗО случилось нечто совершенно непредвиденное.

– А где у нас Аня, Рита и Маша? – спросил Ван Гог, обращаясь к Кате Маркизовой. – Неужели заболели все трое?

– Я не знаю, – сказала Катя, и весь класс покатился со смеху, потому что прозвучало это так: «Я де фдаю». Как будто у Маркизовой сильный насморк, всё внутри распухло и от этого получаются «фефекты фечи».

Но Ван Гогу не было смешно. Наоборот, мне показалось, что он испугался.

– Катя, что с тобой? Всё в порядке?

– Дет! – расплакалась Маркизова. – У бедя яфык васпуф!

Язык распух?! И вот тогда-то мне тоже стало страшно – отёк Квинке!

– Надо звонить сто двенадцать! – вскочила я с места, но батоно Вано уже и сам схватился за телефон.

– Нина, поможешь мне проводить Катю в медкабинет? – попросил он.

Дальше всё развивалось стремительно и непредсказуемо, почти как в фильме ужасов, который я однажды посмотрела, пока родителей не было дома.

Пока ехала скорая, медсестра Танечка попросила рыдающую Катю открыть рот и показать язык. Та послушалась: язык был ужасно длинный и свисал ниже подбородка.