Не тут-то было.

– Я никуда не спешу. Сегодняшние лекции закончились. Так что выкладывай.

Эх, была не была, подумала я и выпалила:

– Вчера мне рассказали, что в Летнем саду в девятнадцатом веке видели грифонов! Неподалёку от дуба, который мы исследуем.

– Хм-м-м… А источник информации надёжный? – уточнил Кириллхотеп после секундного замешательства.

– Источник – сотрудник архива одного из питерских музеев… Старейший сотрудник!

– Старейший? Я надеюсь, он этих грифонов не лично встретил?

– Нечего смеяться, – возмутилась я. – Человек, может быть, рисковал, сообщая мне эту информацию! Он вообще сказал, что это тайна. Страшная тайна!

– Да ладно, не сердись. Но ты же понимаешь, как странно всё это звучит? – примирительно сказал Кириллхотеп. – Ой, а ты чего так громко сопишь? Плачешь, что ли?

– Ну вот ещё. Это не я. Это Анубис сопит – я ему лапы мою после прогулки.

– Анубис? – переспросил он. – Вы что, завели собаку?

– Угу, – промычала я.

– Надо бы с ним познакомиться… Зайду сегодня вечером к вам в гости после архива. Заодно на сфинксов полюбуюсь – никак не могу понять, как их угораздило возле вашего дома оказаться. Признавайся, твоих рук дело? – хмыкнул он.

– Не, я так пока не умею. Самой интересно, что с ними приключилось.

Если верить новостям, дело о перемещении сфинксов расследовали все, кто мог: полиция, ФСБ, экстрасенсы, сотрудники каких-то засекреченных НИИ, а ещё загадочный старец Игнатий – поэт и экзорцист[6] . Надеюсь, что все эти специалисты смогут разобраться с загадкой сфинксов.

– Ну ладно, дождёмся результатов следствия, – сказал Звягинцев. – Рассказывай, кстати, что надо в архиве найти.

– А я думала, мы вместе пойдём.

Вот теперь мне захотелось расплакаться. Он что же, один собрался в архив?

Кириллхотеп вздохнул:

– Они сейчас оцифровывают документы. Поэтому бо́льшая часть фондов не выдаётся в читальные залы. А в служебные помещения тебя не пропустят.

– Ну может быть, мы их как-то уговорим?

У меня ещё теплилась надежда. Уж очень хотелось попасть в архив и от души покопаться в полицейских документах. В своих мечтах я уже нафантазировала, как нахожу засекреченные материалы дела о грифонах, читаю протоколы свидетельских показаний, описи вещдоков, рассказываю обо всём этом Ире с Денисом. И, может быть, Саше. Стоит ли посвящать в историю с грифонами Воронцова, я ещё не решила. Всё-таки он пока под подозрением. К тому же общается с Лосевой.

– Прости, Нина, но нет, – спустил меня с небес на землю Кириллхотеп. – Мы же не можем заставлять сотрудников архива рисковать из-за тебя, – невинным голосом добавил он.