Тогда я решила использовать старый бабулин совет поддержания светской беседы: если разговор зашёл в тупик, вернись к тому, что обсуждали чуть раньше.

– Кстати, а твоя учёба – насчёт пятёрок у вас с отцом тоже какой-то договор подписан?

– Только устные договорённости, – грустно улыбнулся Саша. – Но условия достаточно жёсткие, как ты уже поняла. Поэтому я круглый отличник. С историей, конечно, косяк. И это очень странно. Я точно знаю, что у меня все ответы были верные. А в тесте, который мне Аделаида показала, ошибки в трёх пунктах!

И правда странно.

– Есть мысли, что это могло быть? – спросила я.

Он тяжело вздохнул:

– Давай пообедаем, и потом я всё-всё расскажу. Честно.

Я подозрительно посмотрела на него, но настаивать на немедленном рассказе не стала. Решила, что суп сейчас важнее истины.

За обедом Саша вдруг сказал:

– Знаешь, я ведь до смерти боюсь клоунов. Когда они со всех сторон побежали, меня чуть кондратий не хватил. Не знаю, что бы без тебя делал. Наверное, умер бы прямо там… Вот такая дурацкая фобия. Даже название у неё дебильное: коулрофобия. Смешно, правда?

Я покачала головой:

– Не очень. И вообще, чемпион по дурацким фобиям – не ты.

Он удивлённо приподнял брови, а я пояснила:

– С детства боюсь бабочек.

– У необычных девочек и фобии должны быть необычные… и красивые, – с запинкой сказал Воронцов.

– Я – необычная?

Интересно, какой смысл он вкладывает в это слово?

– Конечно, – подтвердил Саша.

Он поставил на пол мисочку с мелко нарезанным яблоком – для Анубиса.

– Самая необычная девочка из всех. Я это понял сразу, как только ты появилась в нашем классе, – сказал он.

– Как ты это понял? – спросила я, задержав дыхание.

Сердце забилось быстрее, а пальцы почему-то стали холодными.

– Ну, – замялся он, – ты хорошо учишься не ради оценок, а потому, что тебе интересен сам процесс. У тебя чудны́е хобби. Ты равнодушна к тому, на что залипают все остальные… Ещё ты не боишься быть собой, и это чертовски круто! Я вот так не могу.

Саша смутился и покраснел. Зато мне вдруг стало хорошо и легко, даже захотелось рассмеяться в голос: Воронцов считает меня крутой и необычной. Как же странно! И как здорово.

Мы проболтали ни о чём ещё минут двадцать, пока не приговорили весь суп и большую тарелку булочек с заварным кремом. Тем временем Анубис разобрался с яблоком и теперь сыто икал под столом.

– Надо ему водички налить, – засуетилась я и схватила кувшин.

– Я ходил к дубу, Нина, – неожиданно признался Саша.

Я вздрогнула и разлила воду мимо миски. Не ожидала такого резкого перехода от простой болтовни к серьёзному разговору. Вот они, папины гены: деловой подход во всей красе.