– Это моя бабушка.

Сашин голос вдруг потеплел – таким я его ещё никогда не слышала:

– Мама очень любила Мирту Эдуардовну. Говорила, что она для неё была больше чем просто преподаватель французского, что помогла ей узнать и полюбить Петербург. И научила элегантно одеваться… Знаешь, а мы ведь по воскресеньям за завтраком всегда на французском говорили. Надевали что-нибудь красивое, в чём обычно не ходим дома, и представляли, что сидим где-нибудь в парижском кафе. Каждую неделю в новом… Родители развелись два года назад. Мама теперь живёт в Томске – она из тех мест. А я вот в Питере остался.

Саша вздохнул и отвернулся.

– Скучаешь по ней? – спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не было даже намёка на жалость.

– Конечно, – тихо ответил он. – Мы встречаемся только на каникулах и при условии, что я хорошо учусь. В том году получил четыре по финскому в третьей четверти. Так отец не отпустил меня на Алтай и мы с мамой не виделись до лета.

– Но почему она не приехала к тебе сама?

Саша посмотрел мне в глаза, грустно улыбнулся и спросил:

– Не догадываешься?

– Не может быть, – сдавленно пискнула я.

В голове не укладывалось, что Воронцов-старший мог так поступить с бывшей женой и сыном.

– Отец запретил маме приезжать сюда и встречаться со мной, – обречённо сказал Саша. – Даже заставил её подписать какой-то договор. Если она нарушит это условие, то мы с ней вообще больше не увидимся до моего совершеннолетия.

– Ужас какой!

– Ага, – кивнул Саша. – Это была месть за то, что мама его напыщенным индюком назвала и сказала, что он испортит своим воспитанием ребёнка – ну, то есть меня.

– Индюком?!

Он кивнул.

– Значит, когда Денис тогда тебя обозвал, ты обиделся…

– Я не обиделся, – спешно перебил он меня. – Понимаешь, после всего, что случилось с нашей семьёй, я решил, что никогда не буду таким, как мой отец! А после слов Дениса мне стало очень плохо, и…

Он замолчал, подбирая слова, и растерянно посмотрел на меня.

– Ты точно не такой, как твой папа, – с чувством произнесла я, стараясь успокоить его. – Ты бываешь насмешливым, колючим. Но ты не чёрствый и в душе хорошо относишься к людям, я это чувствую!

– Спасибо, – тихо ответил Саша. – Нина, ты прости меня…

– За что? – изумилась я.

– За то, как мы расстались позавчера вечером.

– Это когда ты сбежал от меня и Анубиса в кафе с Лосевой?

– Да, – тихо выдохнул Саша.

Египетские боги, ну кто меня за язык тянет, а? Определённо, рядом с Воронцовым я глупею. Может, и на Лосеву он так же действует?

Лихорадочно соображая, как перевести тему, я умоляюще посмотрела на Анубиса – мол, выручай, пора бы разрядить обстановку. Но тот проигнорировал мой молчаливый призыв, продолжив изучение боксёрской груши.