Он посмотрел на меня:

– С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? Я к тебе, наоборот, очень даже хорошо отношусь.

Мои брови изумлённо поползли вверх.

– Надо же, вот это пример хорошего отношения к человеку – похищение средь бела дня, – ехидно заметила я.

– Давай без сарказма, – попросил он. – Тебе даже сфинксов к дому доставили, чтобы порадовать, – кто-нибудь такое делал раньше? И вообще, я не могу относиться к тебе плохо, потому что ты нравишься тому, кто меня сюда вызвал.

Я непонимающе уставилась на него.

Он закатил глаза, совсем как Саша:

– Воронцову ты нравишься!

Хорошо, что здесь довольно темно. Потому что я почувствовала, как мои щёки и уши становятся пунцовыми. Ещё не хватало, чтобы мой похититель это заметил. Впрочем, наверняка он ошибается насчёт Сашиной симпатии ко мне.

Алекс тем временем пояснил:

– Пакостить тебе у меня не получится. Я даже не мог тебя перенести сюда против твоей воли. Пришлось идти более сложным путём. И теперь ты просто побудешь здесь некоторое время, а потом я тебя отпущу. И не буду лишать речи, вытягивать язык, насылать прыщи или делать нос картошкой. Хотя она очень просила сделать тебя уродиной…

– Лосева? – уточнила я.

Алекс кивнул.

– Ага. Она, кстати, тоже меня вначале за Воронцова приняла – так мы с ней и познакомились, – рассмеялся он. – Я тогда от Шурика сбежал, когда он меня выбесил… А тут эта мада́ма – с глубокой ненавистью к тебе и с обожанием Воронцова.

Так вот в чём дело: я перешла дорогу Оле. И Алекс, оказывается, пообещал ей, что сделает их с Воронцовым лучшими друзьями. Всё у них шло по плану, пока я не выдернула Сашу из толпы клоунов.

– Мы так и знали, что шуты – это твоих рук дело! – воскликнула я.

– Моих, конечно! – криво улыбнулся Алекс. – Волшебство дуба действует так, что сильно навредить тому, кто вызвал меня в этот мир, я не могу. Остаётся использовать метод фатального стечения обстоятельств, типа двойки на контрольной, и мелкое пакостничество – тот же клоунский марафон. Скучно, конечно, но я не хотел, чтобы Воронцов что-то заподозрил.

– Он умный и всё равно догадался, что это твоих рук дело, – мстительно сказала я.

– О чём и речь. Умный, перспективный…

Несчастный тип с ограниченными злодейскими возможностями тяжело вздохнул и принялся жаловаться на Воронцова. Если сократить его пламенные речи, которые чередовались с гневными тирадами и грустными, почти лирическими отступлениями, ситуация вырисовывалась следующая.

Саша показался ему злобным мальчишкой с богатой фантазией; его мысли о мести одноклассницам, обидевшим Нину, были гадкими и заковыристыми. Алекс этому очень обрадовался: вдвоём они могли стать крутыми мегазлодеями, ведь знания Воронцова об этом мире и почти неограниченные магические возможности его двойника сделали бы их страшной силой. Но увы, Саша оказался слабаком и добряком, да ещё и со старомодными принципами.