— Поберегись! Поберегись! — кричал Оливьер, когда копыта лошадей стучали по улицам городка.

Отряд приближался к центральной площади, вызывая только удивлённые восклицания, хлопанье ставен и лязг защёлок на калитках. Как будто защёлки могли спасти обывателей от целого войска!

— Они живут в счастливом неведении, — очень по-аркановски рыкнул Буревестник, живо напомнив окружающим своего отца.

Но он бы никогда себе в этом не признался, а они бы ни за что ему об этом не намекнули, пусть даже все следующие его действия полностью соответствовали тому, что Сервий Тиберий Аркан Деспот сделал бы сам, если бы лично находился в этом далёком от Аскерона юго-восточном городишке.

…Спрыгнув с Негодяя, Буревестник с грохотом отворил церковные ворота и в окружении воинов вошёл во двор.

— И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех покупающих и продающих, и деньги рассыпал, а столы их опрокинул! — громоподобно провозгласил он и огрел древком знамени ближайшего к нему вола, впряжённого в телегу, отчего скотинка заревела и сорвалась с места.

Затем он ударил и другое, и третье животное, вызывая суматоху и панику, а попробовавшему возмутиться торговцу отвесил мощную затрещину, отчего купец кубарем покатился по двору.

—Возьмите это отсюда и дом Господа не делайте домом торговли! — Строчки из Писания на сей раз прозвучали под сводами церкви, где пребывающий в ярости Аркан увидал целые штабели с разного рода товаром.

Зерно в мешках, масло в крынках, ящики с сушёной рыбой и мясом, рулоны ткани и всякое другое, пригодное для продажи на рыночной площади.

— Выносите. Выносите это всё отсюда и складывайте за церковными воротами, а кто будет препятствовать — бейте плетями нещадно, — прорычал он и сам ухватил мешок одной рукой за узел, и потащил прочь.

Горожане собирались на шум, сбежавшие с церковного двора волы с телегами подняли в поселении панику и привлекли внимание как бы не большее, чем большой воинский отряд! Мрачные аскеронцы выполняли приказ своего герцога: без разбору выносили товары и припасы из храма, громоздили за пределами ограды огромную кучу.

Наконец появился староста — высокий и худой мужчина, который на ходу застёгивал серебряные пуговицы на куртке, напоминавшей скорее оптиматский дублет, чем привычный ортодоксам наряд.

— По какому праву… Как вы смеете? — закричал он. — За аренду помещения уплачены деньги! Товары в сплошном беспорядке! Как вести торговлю?

— Молчать, — тихим голосом проговорил Аркан, и голос этот не предвещал ничего хорошего.

Герцог пружинистым шагом, как большой хищник, подошёл к старосте городка и, протянув руку, резким движением сдёрнул у него с пояса ножны… Не ножны, а чехольчик для ножика!