Шая шла в авангарде, уверенно прокладывая путь. Она двигалась поразительно легко, почти бесшумно, инстинктивно выбирая оптимальную траекторию между тесно растущими стволами, словно лес сам расступался перед ней.

Я шел следом, стараясь сохранять размеренный темп и беречь дыхание, постоянно оглядываясь на девушек. Лидия шагала, стиснув зубы, упрямо переступая через поваленные деревья и стараясь держать спину прямо, несмотря на то, что ее ботинки то и дело скользили по влажной грязи.

Но главным испытанием оказался не сложный рельеф местности и не физическая усталость. Лес, почувствовав вторжение и тепло живых тел, немедленно выслал навстречу свою бесчисленную, голодную армию.

Мелкая мошкара и крупные лесные комары роились вокруг нас гудящим облаком. И если я, привыкший к неприятным условиям работы на местах преступлений, и эльфийка переносили это нападение с молчаливым стоицизмом, лишь изредка отмахиваясь от самых наглых кровососов, то Алису это непрерывное насекомое вторжение просто сводило с ума.

Она то и дело громко шлепала себя ладонями по открытым участкам шеи, неистово чесала запястья и злобно шипела на москитов и прочий гнус, который упорно лез ей в глаза, путался в рыжих волосах и норовил укусить в самые болезненные места. Ее терпение, и без того истончившееся из-за страха перед ритуалом, таяло с каждым проделанным шагом.

— Ай! — в очередной раз звонко вскрикнула она, с силой хлопнув себя по плечу, оставив на коже красное пятно. Она резко остановилась, тяжело и прерывисто дыша, с возмущением и непониманием глядя на нас. — Да почему они грызут только меня⁈ Почему вы идете так спокойно⁈

Шая, услышав ее возмущенный вопль, остановилась и медленно обернулась. В полумраке чащи ее тонкие аристократичные черты лица казались еще более заостренными.

— Просто ты рыжая. У вас кровь вкуснее, — сказала эльфийка совершенно ровным, ледяным тоном. Но при этом она едва заметно и хитро покосилась темными глазами.

— А… а откуда ты знаешь?… — Алиса мгновенно замерла, так и не опустив поднятую для очередного шлепка руку. Она смотрела на Шаю с таким выражением неописуемого ужаса, словно перед ней стоял не агент столичного министерства, а настоящий древний вампир, со знанием дела оценивающий гастрономические качества своей будущей жертвы. В ее прерывистом голосе прозвучала искренняя, ничем не прикрытая паранойя.

— Давно живу на этом свете, — мягко ответила Шая, и губы эльфийки плавно изогнулись в кривой, загадочной ухмылочке, обнажив ровные белые зубы.

Я молча наблюдал за этой короткой мизансценой и прекрасно понимал, что она просто бессовестно троллит мою подругу, искусно играя на ее нервном истощении. Просто жесткая подколка, свойственная тем, кто привык работать в экстремальных условиях.