— Александр Мокшевич я.

— Позвольте пригласить вас, Александр Мокшевич, в мою половину?

— Пошли, — согласился Александр.

Они прошли. На хозяйской половине было значительно чище и не так воняло, тоже имелась печь, и маленькие слюдяные окошки, через которые пробивались пучки солнечного света. У печи засуетилась, завидя мужа, жена корчмаря.

— Спрячься! — приказал он, и баба исчезла в другой двери прикрытой цветастой рогожей.

Санька огляделся.

— Не богато… — вырвалось у него.

— Все деньги вложил в постоялый двор… Ещё и в рост в монастыре взял. Так не платят купцы! Всё в долг норовят жить! Расписок на три сотни рублей! А настоятель проценты с процентов насчитывает!

— Мне расписки продашь за двести?

Корчмарь вскинул на Саньку расширившиеся в удивлении глаза.

— Продам, коль не шутишь! И за дешевле продал бы, но сам цену сказал.

— Посчитай хорошо. Сейчас с собой у меня столько монет нет. Завтра выкуплю.

— Не обманешь?

— Слово!

— Слово! — обрадовался корчмарь. — Может пива?

Александр отрицательно покачал головой.

— Давай о деле!

— Давай! — напрягся хозяин корчмы.

— Мне нужно поставить в Москве питейные дворы.

— Питейные дворы? Не слыхивал про такие. Что это?

— Харчевни, что такое, знаешь? Постоялый двор? Только больше.

— Куда ещё больше, чем у меня?

— Да не ввысь, а в ширь. Питейный двор всё-таки больше для питья и еды, а не для проживания.

— И где ты ставить такие дворы собрался?

— Погоди! Сначала давай определимся, возьмёшься ты за это дело, или нет?

— Определимся? Слова какие иноземные… Это что?

— Предел слово знаешь?

— Знаю. Край, значит.

— Вот и мы очертим круговой предел того чего хотим.

Санька сам запутался.

— Будешь или не будешь, короче?

— Харчевни поставить? Так в них пить нельзя.

— Я тебе про харчевни, что ли говорю?

— А про что?

— Про питейные дворы, где и пить будут, и есть.

— Это не разрешат.

— Но у тебя же едят?

— Едят!

— И пьют?

— Пьют. Но нельзя. Уже два раза целовальники из царского кабака приходили и грозили батогами правёж учинить. А как мне без пива деньгу поднять? Кто ко мне придёт, коль пива нет?

— Вот оно как! Так ты подпольный корчежник? — рассмеялся Санька.

— А ты спрашиваешь, буду, или не буду брать на откуп питейный двор? Конечно буду! Токма денег ни на откуп, ни на стройку у меня нет.

— Денег я тебе дам. На всё. И возврата не потребую пять лет. Только половину чистой прибыли будешь мне отдавать… Ну и откупные в казну будешь сам платить. Первый взнос я заплачу за тебя, а дальше сам.

Корчмарь недоверчиво смотрел на Саньку.

— Зачем тебе это? — спросил он.

— Как зачем? Деньгу зарабатывать.