Санька постоянно думал об этом, но останавливало его то, что он считал, что надо использовать любые ситуации себе во благо и желательно с дивидендами. Ну, скажет он: «Я прозрел!», и что? Все скажут: «ну и слава богу» и забудут. А надо, чтобы не забыли. Надо, чтобы легенда возникла!

Вот, станет Максим Грек патриархом, наложит на него руки и Санька прозреет. Вот это будет «бомба»! Или кто ещё куда чего наложит. «Торопиться не надо!», как говорил классик. Думать надо и ждать удобного случая.

Санька прошёл до торговых рядов, что на «красной площади», свернул направо, прошёл вдоль лавок и лавчонок. Торг уже разворачивался, и покупателей было достаточно. В начале рядов тёрлись нищие и попрошайки, и Санька, при переходе из ряда в ряд, попадал в их хваткие и грязные руки. Тут же шныряли худые собаки. От тех и от тех хорошо помогала короткая плеть и длинная палка. Но картина с нищими удручала и Санькино хорошее настроение быстро улетучилось.

— «Надо придумать работные дома», — подумал Санька.

Он помнил, что они с Иваном Васильевичем говорили по поводу нищих ещё лет пять назад и, что, вроде как, тот даже указ издавал, или в новом судебнике прописывал, что нищие должны проживать в монастырях. Однако, вот они нищие, и где те монастыри?

Иван говорил, что нищий нищему рознь. Один нищ по нужде и несчастью, а другой по хитрости. Делали опричники розыск и оказалось, что больше половины московских нищих, особенно дети, имеют нормальное жильё.

— «Взрослых брать с улиц принудительно и отправлять на Балтику. Для детей открыть школы-интернаты за стенами, чтобы не разбежались. Хотя… И взрослых, тоже в застенки. Фабрики нужно придумать. Государственные мануфактуры. Пусть канаты крутят. С другой стороны… Дети зарабатывают для семьи. Кормильцы, блин!»

Так думал Санька, свернув снова направо, и идя вдоль крепостной Китайгородской стены. Где-то здесь, он знал, находился открытый прошлым летом печатный двор. Царь хвалился… Иван Фёдоров и какой-то ещё мастер, его учитель, уже печатают книги. Адашев называл имена, но Санька не стал запоминать, потому, как про книгопечатание не знал ничего и подсказать точно ничего бы не мог.

Единственное, чем бы он занял первопечатников, это печатью сатирических комиксов про зарубежных «партнёров». Но сначала надо было нарисовать сами картинки, а Саньке пока было как-то не до того. Да и, откровенно говоря, печатать пока было ещё рановато. Печатники только-только выпускают первые пробные печатные «безымянные» листы.

— «Но, всё равно, надо запомнить», — подумал он. — «Блокнот какой завести, что ли? Для записей…»