Когда-то Александр читал, что жена Ивана Васильевича, Мария Темрюковна была красивой, но взбалмошной девицей. Именно поэтому он выбрал другую. Хотя та сейчас ещё не доросла до замужества… Захарьины советовали взять в жёны Анастасию, жену Ивана. И это было вполне по русским канонам. Анастасия была смирной, аки агнец, и Санька, глядя в непокорные глаза Азы, вдруг подумал, что может быть они давали верный совет.

Свадьбу гуляли положенные три дня, а потом царь возжелал отправиться в свадебное путешествие. На государственном правлении Санька оставил Владимира Старицкого и Адашева, а сам с большим поездом и пышными проводами выехал в сторону Рязани провожать черкесских родственников. Это решение он согласовал с Большой государственной Думой, на которую вызвал и опальных бояр.

Дума прошла напряжённо. Бояре, не догадываясь о причинах «большого сбора», меж собой переглядывались и перешёптывались, а когда в Грановитую палату зашёл Александр, смолкли. Санька не стал усаживаться на трон, а прошёлся по залу и остановился напротив Старицкого. Тот сидел, потупив взор. Отношения у них с Санькой всё никак не складывались. Владимир был закрыт, как книга с внутренним замком. Как не подбирал Александр к нему ключи, так и не подобрал. Владимир боялся его до дрожи.

— Тебе, брат оставляю Москву на правление, покудова провожу гостей. Задержусь ненадолго в Рязанской Троицкой обители. Да проеду потом по льду до Итиля, а дале по оному до Твери. Путь долгий, но маю месяца за два управимся. Хочу жёнке и сватам наши земли показать.

— Что там показывать? — буркнул Владимир. — Надо тебе, государь, жопу морозить. Не дай бог простудишься! Добро бы летом…

— На буерах быстро. Гостевать будем часто.

— Буера эти ещё твои смертоубийственные… У него же прыть, как у бешеного скакуна. И как ты ими управляешься⁈

Санька не раз пытался вовлечь Старицкого в свои забавы, но тот, то ли действительно боялся скорости, то ли намеренно не хотел сближаться даже в развлечениях.

Санька понял ход его мыслей и отмахнулся.

— Вот, бояре! — воскликнул он. — Прошу принять и утвердить моё решение о передаче бразд правления до моего возвращения в Москву брату моему Владимиру Старицкому.

Санька немного помолчал и добавил.

— И моему управляющему делами Адашеву Алексею Фёдоровичу. Думе собираться в этом же составе и дела вершить ладно.

Бояре снова зашептались, но уже бодрее. Лица разгладились, глаза заблестели. Думали, что минула их чаша царского гнева.

Александр усмехнулся и пошёл собираться к отъезду, ибо путь и впрямь ожидался длинным и трудным.