— Эй на борту! — Крикнул Юрьич, — Уши далеко⁈

— Да вот, напротив стоим, — ответили браконьеры.

— О! Сказал Санька. Я вас сейчас выведу на чистую воду.

Он уже изрядно выпил и ему вдруг показалось, что он ощутил карту. Он тогда интересовался экстрасенсорикой.

— Рули левее.

Они шли самым тихим ходом, пялились в туман, в котором ничего не было видно, а Санька командовал: Левее, ещё левее, ещё левее. И вдруг выглянуло солнце. Оказалось, чо они стояли у входа в пролив Старка. Сказать, что все о#уели, это не сказать ничего. Санька же молча принял поздравления и сказал свою сакраментальную фразу: «Наливай, а то уйду…».

Вот и сейчас он пробовал соединиться с «эфиром» более приземлёнными методами.

— Глубина десять!

— Так держать!

— Вижу землю прямо по курсу!

— Где-то тут, — сказал сам себе Санька.

— Глубина семь!

— Убрать фок!

Передний парус упал вниз и команда уложила его на гик.

— Глубина пять, четыре, три, два…

Киль заскрежетал о дно.

— Что вы делаете⁈ — вскрикнул купец. Мы сядем на мель!

— Херня вопрос! Бросить якорь!

Якорь отвязали от борта и он ушёл под воду. Корабль дёрнулся и остановился.

— Зачем мы тут? — спросил купец встревоженно.

— Вижу дымы! — крикнул вперёдсмотрящий.

— Ну вот, дымы, значит посёлок, — благодушно сказал Александр.

— Зачем нам посёлок? По уставу нельзя русам в иные порты заходить и обманом торговать. У тебя могут забрать корабль, а нас посадить в Замок. В Выборге очень высокая башня.

— Нам в посёлок? Совсем не зачем. Мы и не пойдём никуда. У нас и шлюпки нет… Мы на мель сели. Ночевать тут будем, пока прилив не придёт.

— Какой прилив⁈ — Возмутился Никляев. — Какие тут приливы⁈ Это тебе не Англия! В Балтии прилив фута три-четыре не больше!

— Да? — удивился Санька. — Ну что ж, так сниматься будем.

Купец, поняв, что никто не собирается высаживаться на берег, успокоился.

— Боцман, двух вахтенных на борт. Вахта четыре склянки. Паруса уложить и увязать, но не чехлить. Всем можно отдыхать. Вынесите раскладной стол на палубу, кресла и пледы. И мы перекусим чем бог послал, — объявил капитан.

Южный ветер развернул корабль кормой к берегу и из кресел, поставленных на палубе перед фоком[2], в лучах заходящего, но ещё стоящего высоко солнца, был хорошо виден небольшой посёлок. Под парусами корабль выравнивался, а в «спокойном» состоянии его корма находилась ниже носа.

Качало не сильно, но кружки со сбитнем, разогретым на палубной жаровне, приходилось держать в руках.

Санька чувствовал щенячий восторг и никак не мог его в себе подавить. Он смотрел на чужой берег и представляя карту понимал, что это уже заграница. Когда-то давно в его времени это была Российская территория, сейчас это была Финляндия — часть огромной Швеции, стремящейся ещё больше расшириться на восток и на юг.