Тот по приезду в Москву миндальничать не стал, а объявил, как было и предъявил «экспертное заключение» Сильвестра. Данила кровь себе пустить разрешил прилюдно, ибо молва по Москве уже пошла, и смело предоставил свою руку для укола серебряным стилетом. Царский духовник исполнил процедуру и Данила подозрения с себя снял. Тоже самое проделали со всеми домочадцами Захарьиных, кои сначала проверили себя сами.

Когда Данила Романович узнал, что найденный наследник престола вдруг ослеп, он возлюбил его пуще прежнего. Это же счастье какое находится помощником рядом со слепым руководителем. И если раньше у Данилы ещё оставались какие-то сомнения на счёт претендента, то сейчас они полностью отпали.

Точно тоже самое ощущал и Пётр Иванович Шуйский. Он хоть и молчал, но в душе ликовал и ликование отражалось на его лице. Стесняться ему было некого, тем паче, что свою проявляющуюся на лице радость он объявил «радостью во спасение государя нашего Александра Васильевича».

Пятёрка государственных деятелей ночь провела плодотворно и составила план мероприятий «по обеспечению обороны Прибалтийских Земель», который и предоставила утром на рассмотрение наследнику престола.

Пустой блуждающий взгляд Александра царедворцев поначалу смущал, но вскоре в дебатах все забыли, что царь слеп. Санька без помазания царём не был, но функции главы государства уже исполнял. На то у Адашева была воля «боярской думы» в которой Санька признавался великим князем всея Руси и прочая, прочая, прочая, но не царём. Да и коронации ещё не было…

Александр внёс в план несколько существенных дополнений.

Во-первых — официально уведомить короля Швеции о том, что на Балтийском побережье России появились торговые порты, имеющие прямое сообщение с Москвой. А также попросить короля прислать своего посла-представителя в Москву, для заключения соглашения о сотрудничестве. Ранее прибывавшие в Россию шведские послы дальше Великого Новгорода не ездили, ибо выборный король Ваза Первый за родовитого короля Иваном Грозным не почитался, а следственно и посол к телу царя не допускался. Из-за того Вазе было очень неприятно. Да и договоры заключались не с Россией, а с Новгородом, что для Шведского короля также было унизительным.

Во-вторых — в связи с тем, что в прошлом (1553) году закончилось пятидесятилетнее перемирие с Ливонским орденом, Александр попросил пригласить ливонских послов в Москву для встречи именно с ним.

Подготовка к отъезду из Усть-Луги шла всю ночь, и в полдень кавалькада из более чем пятисот всадников тронулась в сторону Великого Новгорода.