— Захарьины? Они же извести меня хотели!

— Хотеть, хотели, а сейчас ты один для них надежда и опора. Ведь царь Иван Васильевич тогда сказал им, кто их заступник. Столько молебнов за тебя Захарьиными отслужено и столько свечей сожжено… Ого-го! Поехали, Александр Васильевич? — попросил он жалобно.

— Но ты ведь знаешь…

— Ничего я не знаю, кроме того, что ты наследник престола русского по завещанию царя Василия и по крови Рюрика. Поехали, а? Три дня тебя искал. Устал я очень. Пожалей старика. Мне без тебя не жить.

— Но ты же в обиде на меня был…

— Былое быльём поросло…

Александр помолчал, потом сказал:

— Рыбакам денег дайте.

— Обязательно! — обрадовался Адашев. — Конным не упадёшь? Сослепу-то? Вот беда-то…

— Не упаду, — буркнул Санька.

Голова у него уже перестала кружиться и не особо болела. Вывихнутое плечо давно вправили.

Ехали они сначала совсем медленно, но потом потихоньку разухарились и к сумеркам были в Усть-Луге, благо, что до неё оставалось всего вёрст десять.

Не смотря на увечье, Санька в «своём» дворце, в своей баньке почувствовал себя гораздо лучше. Он знал его как свои пять пальцев, поэтому даже в темноте и раньше не зажигал свечей, а шёл по стеночке. Когда в туалет приспичит, например, среди ночи. Он не терпел ночных горшков.

Вот и теперь, только он вошёл в дом, как его словно подменили.

— Марта! — крикнул он и почувствовал, что начальница караула здесь рядом. — Я сегодня хочу отдохнуть. Хочу, чтобы вы попарили меня и боярина от души.

— От нашей души? — хохотнула кикиморка.

— От вашей души, — подтвердил Санька. — Всё, что вы умеете. Что-то худо мне…

— Сейчас всё будет… Проходите сразу в парильню, там и разденетесь.

Незрячий Санька и смущённый Адашев в предбаннике скинули только обувку и верхнюю одёжку. Адашев, тоже по примеру Саньки, в дорогу всё чаще надевал короткие куртки. Александр уверенно прошёл в парную и стал разоблачаться. Он стянул потную вязанную кофту и рубаху.

— Ложись, хозяин, — сказала Марта. — Всё остальное я сама.

— Ну и слава богу, — пробормотал Александр и аккуратно лёг на спину.

Ему вдруг стало всё абсолютно пофиг. Он уже был почти дома. Почувствовав руки Марты и ещё кого-то из кикиморок, Санька подумал: «Кто это ещё меня обхаживает?» и получил точный ответ — Стелла. Он даже, вроде, как «увидел» её, вообразив продолжение её рук. Далее Санька просто отключился.

Его тёрли, мяли, переворачивали, обмывали, обтирали, ласкали… Он улетал и возвращался, и снова улетал. Эти несколько дней, что он провёл без зрения, Санька придумал создавать себе образы. Так он делал раньше, когда не мог уснуть, представляя себя, летящим над тем местом, где он спал.