—? — задал я немой вопрос, ибо слишком двусмысленно прозвучало откровение главного человека в Османском империи, да к тому же имевшего немалый гарем.

Падишах потер рукой высокий выступающий лоб и решился на признание:

— Одна из наложниц на днях сожгла мою столярную мастерскую.

— Зачем же ей это понадобилось? — изумился я.

— Люблю плотничать. Много времени проводил в мастерской. А ей хотелось, чтобы чаще навещал в покоях.

— И вы ее…

— Выгнал из дворца, дав небольшое содержание, — султан улыбнулся. — Наверное, думали, что кровавый султан непременно приказал бы зашить в мешок и выбросить в Босфор?

Я энергично потряс щекобардами.

В комнату вальяжно вошел белый кот ангорской породы, забрался под свободное кресло и занялся своим туалетом.

— А вот и его величество Памук! — Абдул-Хамид сполз с дивана, опустился на колени и принялся ласкать кота.

Сцена вызвала у меня некоторую оторопь, но Нелидов среди множества ненужной информации успел мне сообщить, что падишах боготворил кошек, их у него порядка полутора тысяч, а также имел зоопарк, 3500 лошадей, 200 попугаев, 6000 голубей, 150 канареек. Все жили в огромном саду, окружавшим Йелдыз-сарай, в котором имелось множество строений разного назначения. Дядя Вася не преминул съехидничать, что представлял себе сараи несколько иначе, и принялся хихикать над трудностями общения с тещами при наличии большого гарема.

— Правду ли рассказывают люди, что у вас есть канарейка, которая умеет петь императорский марш Хамидийе?

— Есть, — султан был тронут.

— Как попугаи, голуби и канарейки уживаются с котами?

— Отлично уживаются! Вот бы так поступали мои подданные разной веры.

Я уловил намек, что пора переходить к самому сложному, и выдал фразу, которой научился в Персии:

— Позвольте разделить с Вами, как и со всеми обладателями трезвых умов, свое беспокойство по поводу очень важного вопроса.

Султан моментально переменил манеру речи:

— Вам, Ак-паша, целителю душ и воспламенителю сердец мусульманского мира, выдающемуся человеку своего времени, позволено все. Вы оказали бесценные услуги Высокой Порте и даже простерли свое великодушие на этого никчемного Насрэддина. Я с нетерпением ожидаю нового проблеска вашей мудрости.

Эти восточные витиеватости султан проговорил, не вставая с колен и продолжая наглаживать кота.

— Восточная Румелия. То, что случилось, неизбежно, — продолжил я как ни в чем не бывало, обращаясь к заднице султана. — Но почему бы не последовать опыту Боснийского княжества? Пусть князь Александр сохранит зависимость от Порога счастья, зато болгары угомонятся. Не препятствуйте, и тогда и волки будут сыты, и овцы целы.