Возражения возражениями, но после царской резолюции «Быть по сему» нашим дипломатам крыть стало нечем. Напротив замечания Гирса о возможной войне с Британией Его Величество начертал: «А хоть бы и так!» Скрепя сердце азиатский Департамент МИДа принялся готовить меня к поездке в Тегеран, долго и нудно мучил протокольными вопросами и списком подарков, которые следовало преподнести шаху и его приближенным. Завалил политическими инструкциями и просьбами следовать советам посланника Зиновьева.

Надоели!

Куда полезнее оказалось знакомство с полковником Домонтовичем, оббивавшим пороги в Петербурге. На него меня вывел Михаил Николаевич, протежировавший этому выдающемуся офицеру. Немного пообщавшись с Алексеем Ивановичем, я не мог не оценить его талантов. Он совершил настоящий подвиг, создав в кратчайший срок боеспособную бригаду из отбросов и зазнаек. Один полк скомплектовал из мухаджиров — потомков беглецов с Кавказа, задиравших высоко нос и желавших лишь проедать пенсию от шаха, другой — чуть ли не из водоносов. Казачьего в бригаде была одна лишь черкеска.

При упоминании столь необычной для Персии формы в голове словно звякнул колокольчик. А Дядя Вася довольно заворчал, не иначе, нащупал решение.

— Не думаю, Ваше сиятельство, что на персидских казаков можно положиться, как на серьезную силу. Я научил их держать строй и соблюдать гигиену — одного этого хватило, чтобы привести шаха в полный восторг. Он настоятельно просит, чтобы меня вернули в Тегеран, но, к величайшему сожалению, моя жена поссорилась с женой нашего посланника Зиновьева, и похоже, дорога обратно мне закрыта.

Полковник многое поведал о том, что меня ждет в Тегеране, о корыстолюбии высших государственных лиц, их некомпетентности и тайных пружинах их лживых сердец. Меня ждало погружение в глубокую старину — в внутриполитическом смысле Персия будто застыла в допетровском веке, а шах Насрэддин хотел повторить подвиг нашего великого реформатора, но преуспел не особо.

— С мной поедете? — мне Домонтович глянулся, на него уже появились серьезные виды, но хотелось убедиться в правильности первого впечатления.

— С таким-то эскортом? Хотел бы я посмотреть, что из этого выйдет!

Полковник имел в виду мой текинский конвой из двадцати джигитов. В прошлом году в Петербург прибыла делегация туркменским старейшин. Вместе с ними приехала группа асхабадских сардаров, присягнувших лично мне на руинах Геок-тепе. Они жаждали продолжить службу в качестве нукеров Ак-паши, и я посчитал, что такая поддержка мне не помешает. И не прогадал. Текинцы предотвратили два покушения на меня — одно в Петербурге, другое в Минске, революционеры никак не могли мне простить процесса над народовольцами, которых мы показали всему миру как исчадье ада.