А цепь его будет в наших руках.

В общем, дело выглядело перспективным, но всех нюансов его я не мог раскрыть даже собственным доверенным служащим. Так или иначе, дело это потихоньку шло своим чередом: несмотря на огромную занятость германскими делами, я уже начал формировать исполнительные органы Союза Наций, приглашая на собеседование талантливых, но по каким-либо причинам невостребованных на собственной Родине лиц. Одним из первых волонтёров стал принц Шарль де Линь; а сегодня я решил встретиться с неким Лазаром Карно.

Этот господин долгие годы был военным министром в правительстве революционной Франции. Именно он когда-то сотворил чудо, остановив расползание анархии старых полках французской армии и наладив дисциплину в новых революционных частях; его усилиями и были созданы четырнадцать армий — те самые, мощные, боеспособные революционные войска, что отбросили от галльских границ интервентов из Первой антифранцузской коалиции. Но затем он проиграл во внутриполитических интригах поздней Директории; как водится, тут же схлопотал обвинения в государственной измене и работе на иностранные разведки, бежал в Германию, где до сей поры и обретался, равно дистанцируясь от всех своих соотечественников-эмигрантов — и от французских монархистов, и от радикальных республиканцев.

Я позвал его на аудиенцию по двум причинам: во-первых, очень хотелось послушать его мнение по происходящему во Франции, а во-вторых, я задумался: не предложить ли ему пост Генерального секретаря Союза Наций. Этот, безусловно талантливый администратор, отличавшийся к тому же широтой взглядов истинного сына Века Просвещения, мог бы применить свои знания для общего блага, а не для убийства себе подобных!

Мы увиделись с Карно прямо на аллеях Ирхель-парка — излюбленного цюрихскими бюргерами места отдыха и прогулок. Бывший якобинский военный министр оказался высоким и не по летам стройным господином с очень французским лицом; крючковатый нос над тяжеловесным подбородком, умные, цвета бретонского побережья холодные глаза. Скромный цивильный костюм визитёра не мог скрыть его армейскую выправку; казалось, когда-то в Мезьерской военной школе ему в спину забили аршин, да так и забыли его, навеки обрекая человека держать офицерскую осанку.

Карно, внимательно пробежавшись по моей фигуре взглядом, выжидающе уставился на меня; пора было переходить к предмету нашей встречи.

— Рад познакомиться с вами, месье! Благодарю, что откликнулись на моё приглашение. Вы известны как организатор великих побед республиканской Франции; ваша деятельность на посту военного министра воистину изумительна!