— Вестник Европы, — произнёс Николай Михайлович тоном скрытого негодования на всех недотёп, имеющих несчастье не помнить название его изданий — и это, Ваше Величество, не газета, а журнал!
— Ну, тем лучше. Так вот, о чём, собственно, я хотел сказать: давайте мы перенесем наш разговор на его страницы?
— И как же это возможно? — с готовностью вопросил литератор, и лицо его при этом приобрело выражение, какое бывает у борзой собаки, вдруг услышавшей вдали звуки егерского рожка.
— Ну, очень просто — вы публикуете ваш вопрос, я высылаю ответ, который вы тоже размещаете на страницах вашего журнала. Полагаю, всем будет интересно. Засим — всё; не смею более вас задерживать!
* * *
Посетитель раскланялся и удалился, провожаемый моим задумчивым взглядом. Ну что же, «не догнал, так хоть согрелся». Переубедить Карамзина мне, конечно, не удалось, но зато, возможно, он станет теперь внимательнее к моим аргументам. Ну и идея публичной дискуссии на страницах прессы, по-моему, станет плодотворной. Уже вижу эту захватывающую картину: чат 19-го века, на страницах газеты, где для того, чтобы узнать ответ на свой предыдущий пост, надобно ожидать выхода нового номера…. Забавно, но, по сути, вполне работоспособно. Непременно надо это сделать! В создаваемой мною политической системе публичная дискуссия необходима, как воздух. Только она способна дать хоть какие-то гарантии, что разговор различных политических сил от доводов и силлогизмов не перейдёт к штыкам и картечи!
Потому так важна прошедшая только что встреча. Да, Карамзин, несомненно, станет в недалёком будущем одним из рупоров оппозиции. Но это будет «системная» сила, «оппозиция Его Величества». Существует категория людей, которые вечно недовольны: что им не сделать, они всегда будут полагать, что всё делается неправильно, а уж они бы разобрались и устроили всё как надобно, поставили дело на правильную ногу. Надобно, чтобы в сознании этих людей навсегда закрепилась мысль, что перемены совершаются в Государственной думе, а не на конспиративных квартирах заговорщиков, ни на попойках в гвардейских казармах и не среди перегородивших столичные улицы баррикад.
Занимайтесь политикой, а не революциями и заговорами.
Глава 18
Итак, у прочимого мною в лидеры будущего Северогерманского союза курфюрста Вильгельма обозначились проблемы с финансами; и Ротшильды участвовали в этом деле самым подозрительным образом! К тому времени я уже навел некоторые справки о взаимоотношениях курфюрста Гессен-Кассельского и банкирского дома Ротшильдов. Ещё в 1790-е годы уже имело место крупное столкновение Гессен-Касселя с революционной Францией; его кульминацией стала осада и артиллерийский обстрел Франкфурта в 1796 г., от которой сильно пострадала «малая родина» Ротшильдов — тамошнее еврейское гетто. В сущности, иначе и быть не могло, учитывая традиционные связи Касселя и Лондона: Вильгельм не впервые выслал войска против Франции в обмен на английские деньги. И ведь казалось бы: близость границ Гессена к опасному и могущественному французскому монстру должна была заставить курфюрста быть крайне осторожным, но увы — Вильгельм был слишком тесно связан с Англией для того, чтобы перейти на профранцузские позиции, или даже занять позиции строгого нейтралитета. Кроме того, курфюрсту Гессен-Касселя так хотелось и дальше вести дела с самыми различными государствами, которым требовалась его финансовая поддержка, (то, что в мое время называется «многовекторностью») что он, ослеплённый желаниями, не сознавал шаткости собственного положения. Агенты Директории неоднократно появлялись на его пороге с довольно щедрыми предложениями; однако Вильгельм ранее уже ссудил деньги Австрии и Англии, а также немецким противникам Франции, и уже не мог поменять сторону. Поэтому, когда в конце 1799 года разразилась новая война Австрии и Франции за владычество в Северной Италии, и огромная французская армия перешла Рейн, бедняга оказался в безнадёжном положении. Ни поспешная демобилизация войск, ни запоздалая просьба принять Гессен-Кассель под французское покровительство, ни даже знаки, которые он в отчаянии приказал воздвигнуть на границах — «Курфюршество Гессен: нейтральный статус», — не смягчили гнева французов, в чьих глазах Вильгельм теперь стал просто наёмным генералом на службе у Австрии.