Конечно же, ты, прочитав эти строки, тут же спросишь меня: «подскажи мне, брат, как же поступить?» На этот вопрос, Александр, ответить очень легко: учитывая громадные планы императора, уверен, что на его службе перед тобой откроется поприще для самой широкой деятельности. Не упускай такой шанс — ты можешь получить там путешествия, научную деятельность, все, о чем ты так мечтал, и даже более! Новая Голландия — гигантский континент, изобилующий настоящими чудесами животного мира и населенный крайне своеобразными дикарями, как говорят, крайне близкими к жизни первобытных племён. Такой шанс нельзя упустить; ты прославишь нашу фамилию и, несомненно, оставишь свой след в мировой науке.
Засим всё; я готов был бы еще уйму всякой всячины, но лист бумаги заканчивается. Каролина шлёт тебе поклоны; Аделаида и Теодор каждый день спрашивают о тебе, и мы вместе прокладываем на карте твой предполагаемый путь. Льщу себя надеждой, что однажды я покажу детям карту неведомого континента, создан
ную трудами их дяди!
Всегда твой В. Г у м б о л ь д т. Цюрих, 4 октября 1800 года.
Глава 20
Конгресс шел своим чередом, то есть медленно и очень «по-немецки» Драгоценное время растрачивалось на разговоры о подробностях будущей конституции, на разные второстепенные мелочи: скажем, уйма сил была затрачена на вопрос о праве германских князей иметь дипломатическое представительство в иностранных государствах наряду с представительством Северогерманского союза. Вопрос вроде бы и важный, с формальной стороны, — ведь если какая-нибудь Вестфалия сможет вести собственные переговоры о войне и мире, скажем, с той же Францией, это обстоятельство, как ни крути, подрывает единство Северогерманского союза перед лицом иностранных держав. Но, с другой стороны, если политическое влияние этой самой Вестфалии ничтожно, то его дипломатические миссии за границей не в состоянии будут сделать решительно ничего; а вот если Вестфалия будет значимой величиной в Союзе, то в любом случае ее влияние на вопросы войны и мира, на политическое и финансовое руководство Союза, в том числе и на отношения с иностранными дворами окажется достаточно сильным. В этом случае даже отсутствие собственной дипломатической службы не станет препятствием к тому, чтобы какие-нибудь более или менее влиятельные частные лица — вплоть до профсоюза гинекологов или дантистов — не были использованы для политических переговоров с иностранными дворами. Яркий пример — развал СССР. Республики в его составе формально не могли иметь внешних сношений, но во время заключения Беловежских соглашений это совершенно не мешало Ельцину звонить в Вашингтон.