Лучше же всех положение английских иудеев, хотя и здесь нет подлинного равенства. Рожденные на британской территории евреи автоматически становятся подданными английской короны; однако же они, наряду с католиками и анабаптистами, совершенно не допускаются до политической жизни — в парламент, муниципальные органы и в старинные университеты. В остальном, впрочем, никаких преград для моего народа почти не существует, кроме обычного предубеждения, широко разлившегося во всех слоях общества.
На это я только развел руками.
— Ну, до Австрии с Италией мы еще не добрались, и на их политический строй я повлиять не могу. Пока давайте ограничимся Германией, и пятью миллионами. Однако, еще раз обращаю ваше, герр Мейер, внимание — одновременно должно быть создано еврейское государство в Америке, и налажен вывоз туда евреев, что потребует отдельных расходов, весьма значительных.
Седеющие брови Ротшильда поползли вверх.
— Вот как? — с неподдельным изумлением воскликнул он, — но какое же отношение Америка имеет к правам евреев Германии?
Тут я на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями. Как объяснить такие вещи человеку, никогда не слышавшему слов «нацизм», «расовые законы», «Освенцим»? Навряд ли он поймёт; но я, всё же, попытаюсь.
— Видите ли, герр Ротшильд, ваш народ, скажем так, не очень популярен в Германии. Немцы и так едва вас терпят, и это — сейчас, когда вы стиснуты узкими рамками гетто; а когда евреи получат все права и начнут в полной мере конкурировать с немецкими лавочниками, мастеровыми и торговцами, их неприязнь легко переродится в ненависть. Начнутся убийства, погромы; и разве будет доставлять вам удовольствие мысль, что ваши единородцы станут гибнуть на улицах немецких городов, будучи полноправными гражданами? Опасность очень велика. Я уверяю вас, это так! Поэтому, дабы снизить напряжение, следует поступить мудро и взвешенно: предоставив немецким евреям равные права, создать при этом условия, чтобы большая их часть покинула Германию, дабы излишне не раздражать местное население. Можете относиться к этому, как вам угодно, но это так. Так что собирайте деньги, и не только на эмансипацию, но и на эмиграцию! Я же поддержу вас во всём.
Теперь же ступайте, и не затягивайте с ответом!
Мейер Амшель ушел от меня страшно воодушевленным. Я не сомневался, что он примет моё предложение. Ну а о сокровищах курфюрста мы с ним поговорим потом.
В удобное время.
Глава 19
Интерлюдия.
Париж, Франция.
Сийес, от моей встречи с которым начался период тайных союзнических наших отношений с Францией, в прошлом, — аббат, в начале Французской революции приобрел известность тем, что ещё перед революцией написал ставшую популярной брошюру, защищавшую права третьего сословия. Он был великолепным юристом, прекрасно знающим римское право; его слабостью были изощрённые политические интриги и написание конституций. Он всегда выступал в связке со своим старым соратником, всецело преданным ему Пьером Роже-Дюко.