— Значит, все свои, — подумал я. — Забавно! И те девочки тоже, значит, «свои»? Пионервожатые, ха-ха…

Так как я раньше много времени проработал и прослужил в Крыму, то знал, что проститутки здесь работают под контролем «конторы» и на «контору». Значит «качки» — местная «контора»? Или не местная? Девочки, действительно, могут быть приезжими. И «мальчики»… Хе-хе… Детский сад, штаны на лямках. Меня отрабатывали? Через документы прикрытия на меня вышли? А зачем на меня выходить через документы прикрытия? Я же Пашка Семёнов! Значит, не меня искали. Не знает же никто больше, что я могу внешнюю оболочку менять. Только Ивашутин знает. Или не только?

— Хреновые у меня документы прикрытия. Не «броня», как говорил герой Евстигнеева в фильме «Собачье сердце». И всякий Швондер при желании может меня попытаться нагнуть. А мне нужна гарантия неприкосновенности.

— Стабецкий правильно сделал, что ко мне людей приставил, — подумал я.

То, что это были люди Стабецкого, я, почему-то не сомневался.

— Прикреплённые, это хорошо, кстати. Ивашутин и это продумал. Интересно на долго мне их прикрепили? И только ко мне, или и к Пашке тоже? Хорошо бы, чтобы и у него было прикрытие.

Мне не хотелось ни подмигивать беседующим «коллегам», ни каким-то ещё образом привлекать их внимание. Я уже давно перерос «щенячьи» забавы. А вот «коллеги» не выдержали проверку на профессионализм и, прервав оживлённую «беседу», проводили меня взглядами.

Поднявшись в номер, я позвонил Стабецкому.

— Александр Львович, добрый вечер, — приветствовал я.

— Это кто? — спросил полковник.

— Я из Ореанды звоню, — намекнул я.

— А-а-а… Юрий Валерьевич! Не узнал ваш голос. Богатым будете. Что-то хотели?

— Есть вопросы.

— Приезжайте. У гостиницы стоят «Жигули» с номером «три-два-семь-три». Вас отвезут.

— Тогда не прощаюсь.

— Жду.

Я тут же вышел, нашёл машину, сел в неё и приехал к Стабецкому.

— Здравствуйте, товарищ Сафронов, — поздоровался полковник, протягивая руку мне навстречу. — Приятно познакомиться.

— И мне приятно снова с вами встретиться, — сказал я улыбнувшись.

Стабецкий шагнул ближе и всмотрелся мне в лицо.

— Вот это работа! — восхищённо сказал он. — Нам бы такого сотрудника! Вы тоже ныряете на тридцать метров?

— Да, — подтвердил я, не раскрывая всех своих возможностей. — Но сейчас не об этом. Мне нужны такие документы, по которым я мог бы полноценно жить и устроиться на работу.

— А эти? — стал серьёзным Стабецкий.

— Эти — засвеченные. Про них слишком многие знают.

— Это тоже хорошие документы, они готовились для реального человека. Он, к сожалению, уже не сможет ими воспользоваться. И не думаю, что эти документы засвечены. Если вы о том инциденте. Что только что произошёл, то это не из-за документов, а из-за вашего внешнего вида. Местные, хм, коллеги приняли вас за гастролирующего карточного шулера. Их на воровском жаргоне называют «каталами». Они приезжают в Ялту не играть, а отдохнуть. Катают они, обычно, где-нибудь на Кавказе или в Москве, в Питере. Вот и ждали его здесь.