— Это ты здорово сказал! — восхитился Никос. — Вот мы душу отвели в 28-м, когда султан выставил на площади зеленое знамя пророка и призвал всех мусульман резать янычар! Всё их поганое племя извели под корень.

— Ты же христианин! — кивнул я на маленькую иконку Николая-угодника с тускло мигающей свечкой в углу. — Не твоя забота участвовать в джихаде.

— Как не моя забота? Ты не понимаешь, тебя тогда здесь не было. Как при янычарах нас, простых торговцев, судили? Притащат к кади обиженного и ответчика, а тот сидит да ухмыляется. Весь суд — это, когда каждый цену открыто называет. Я — куруш, пострадавший — два… Так и торгуемся, пока не разоришься, если заплатить. Одна отрада: если проиграешь, в зиндан идешь с радостной мыслью, что противник — банкрот, на ноги не скоро встанет… Ныне получше стало, вот только судьи — все те же турки. А это такой народ… Все на суевериях, все у них — иншала да кисмет… Чуму, холеру не лечат. Дом загорится, не тушат. Собак, калоедов, привечают. Продажные твари! Все за мзду. Одно слово — варвары.

— Но ведь греков в Стамбуле куда больше, чем османов. Что же нам мешает жизнь правильно устроить? — тут я понял, что сморозил что-то не то. Слишком странно на меня посмотрел Никос, как-то не по-доброму.

— Заболтались мы с тобой, пора лавку закрывать. Вот, возьми, повяжи на свои кудри на манер чалмы, — протянул мне Никос длинную тряпку, бывшую в лучшие свои дни кушаком у какого-то бедняка. — Не так будешь внимание привлекать разбитой головой.

Торговец закрыл свою лавку и повлек меня на выход. Я смотрел на его энергично движущиеся лопатки под тонким халатом-безрукавкой с замысловатым орнаментом из серебряных нитей и прокручивал в голове наш разговор. Что-то явно не сходилось. Слишком многое Никос осветил как-то туманно, немало важных подробностей осталось за кадром. И откуда он знает про дубинку?

Мы вышли на улицу и углубились в лабиринт переулков. Я старался запомнить каждую мелочь, любой приметный ориентир, но глазу было сложно за что-то зацепиться, когда кругом одни бараки, которые какой-то шутник окрестил домами. Правда, то и дело попадались древние руины, часть из которых была встроена в стены домов. Наверняка, наследие византийцев, которые строили на века. Но встречались и новые постройки: в них чередовались слои темного и светлого камня. В общем, худо-бедно дорогу назад я запомнил.

Наш тур по злачным подворотням завершился в каком-то дворе, загроможденным сараюшками-скворечниками. Один из них Никос открыл и пригласил меня внутрь.

— Подожди меня здесь, я скоро.