— Что потом?
— Вернешься, и обсудим, как тебе выйти на греков-драгоманов из русского посольства. Твоя идея нам понравилась. Но это уже завтра. Теперь можешь идти.
Вышел во двор. Ахмет дежурил на привычном посту, знаком дал мне понять, что мои вещи наверху. Подниматься не хотелось: мой нынешний наряд в стиле «строго, но очень бедно» подозрений ни у кого не вызовет. Малику днем, наверное, не стоит беспокоить, чтобы не создавать ей проблемы. Оставалось выдвигаться на пристань и искать там лодку до Бююкдере.
Покинул караван-сарай и неспешно двинулся к Золотому Рогу, до Галаты тут рукой подать. На перекрестке притормозил, пропуская длинную арбу, прикрытую наполовину тентом.
Удар в спину застал врасплох. Я выставил вперед руки, чтобы не приложиться о булыжники лицом, но упасть мне не дали. Чьи-то сильные руки подхватили с двух сторон и закинули в арбу. Сверху кто-то уселся, вминая мою голову в солому.
Что происходит? Что за мода пошла меня хватать и куда-то тащить?
Помогите!
[1] Выражение «О’кей» появилось позже. Видимо, Стюарт решил, что от американцев можно ждать любой странности.
[2] Принцип легитимизма был установлен Венским конгрессом в1815 году. Следование этому принципу, придуманному Александром I, препятствовало долгое время России вмешаться в Греческое восстание.
[3] Официально термин «Большая Игра» приписывается Артуру Конолли, английскому разведчику. Но само словосочетание, мы уверены, могло применяться в битве разведок и ранее.
[4] Вопрос об участии английского кабинета в издании «Портфолио» — первого печатного издания, приоткрывшего завесу над тайной дипломатией — остается до сих пор дискуссионным, хотя исследователи склоняются к мысли, что правительство лорда Палмерстона в той или иной степени осуществляло финансирование и общее руководство политикой журнала.
Глава 8 Игра начинается
Арба двигалась не спеша, хорошо если со скоростью неторопливого пешехода, подпрыгивала на неровностях, скрипела так, что, казалось, вот-вот рассыплется, с трудом вписывалась в повороты. Как ей удавалось маневрировать в тесных стамбульских улицах и не застрять у какой-нибудь лавки, хозяин которой нагло занял товаром проезжую часть, оставалось лишь недоумевать.
Но мне было не до разгадок тайн стамбульского трафика: я задыхался. Солома лезла в глаза, рот и нос, колола щеки и зажмуренные веки, пыль раздражала носоглотку. Если бы мою голову не придавливала бы чья-то тяжелая рука, разбил бы лицо в кровь на первой кочке.
Колеса застучали по дощатому настилу, потом дорога ощутимо пошла вверх. «Мост галатский проехали, теперь в Перу поднимаемся», — догадался я. Противно запахло старой гарью.