Он прикрыл дверь за собой, быстро выбежав во двор, но я приник к щели в дощатой стене и успел разглядеть, как торговец скрылся в единственном подъезде. Вскоре на втором этаже, за окном, прикрытым решётчатой ставней, загорелся свет от свечи или масляного фонаря. Я внимательно наблюдал, оставив на потом изучение убранства сарая. Вряд ли меня там ждало что-то хорошее, явно не Ритц-Карлтон.

Скоро Никос снова выскочил во двор, придерживая рукой какой-то рулон. Я распахнул дверь ему навстречу.

— Вот тебе рогожа подстелить. Устраивайся, отдыхай. Утром решим, как быть дальше. А я спать. Устал сегодня, ни одного клиента — такое ожидание выматывает хуже всего.

Он снова удалился в дом, я же продолжил свое наблюдение. Происходящее мне не нравилось все больше и больше. Почему он не пригласил меня к себе в комнату, если так печется о моей судьбе? Уверен, ночка мне предстоит веселой.

Огляделся. Деревянная будка вряд ли использовалась как спальное место. Что-то темнит мой «благодетель». У задней стены сложены напиленные дубовые и сосновые сучья, наверное, для обогрева и для готовки. Пол земляной, присыпанный высохшей за зиму кукурузной соломой. Ширина сарая не больше двух метров, так что постель соорудить не трудно. Но у меня другие планы.

Как я и предполагал, через короткое время Никос снова выскочил из дома, но направился не ко мне, а на улицу. Теперь стоит подготовить сцену для игры по моему сценарию, где ставкой может стать моя жизнь.

Первым делом я развернул рулон с рогожей. Оттуда выпал скрученный кусок кожи в форме круга, неожиданно хорошей ручной выделки, примерно метрового диаметра. Понятно: солому сбить в подобие постели, прикрыть мягкой кожаной подстилкой, рогожкой укрыться — средневековый сервис во плоти. Спи, моя радость, усни… И придет серенький волчок, и укусит за бочок.

Я скатал и связал обратно кожаный круг, подсунув для объема немного соломы, и пристроил его на сдвинутые кукурузные стебли словно тело спящего. Из той же соломы смастерил шар-голову, из сучьев в поленнице выбрал те, что покривее — это будут ноги моей дьявольской куклы. Все сложил вместе, прикрыл рогожей, отошёл к двери, чтобы оценить реалистичность, снова поправил. Теперь пора вооружиться.

Я размотал свою пародию на чалму, разорвал ее на две равные половины и обмотал плотно кулаки: не хватало еще выбить костяшки, если придется драться. Нашел самый крепкий дубовый сук сантиметров сорок длинной и прислонил его к стене у двери. За всеми этими хлопотами я не заметил, как вернулся Никос.

— Коста, Коста! Я тебе воды принес, — дверь приоткрылась, и чья-то рука — николашкина, понятное дело — выставила у порога кувшин с водой.