— Не обращай внимания! — успокоил я её, вставая из-за стола. — Это… Это из моей прошлой жизни. Племяш!
Яни рассмеялся на мой призыв и протянул мне свои руки. Бросился без страха. Я подхватил его и сначала подбросил вверх, потом поймал, обнял, крепко прижал к себе. Освободив правую руку, обнял и прижал к себе сестру.
— Мы обязательно будем звать его Янис, сестра! — шепнул ей.
Сестра всхлипнула. Ответить не могла. Только часто кивала головой.
— Ну, все, все! Пора!
Я поставил Яни на землю. Накрыл короб с оставшимися сластями крышкой, передал ему.
— Для кого ты купил эти сладости, брат?
— Уже не важно! — ответил я и поцеловал сестру. — А теперь идите, и ничего не бойтесь!
Сестра вытерла последние слезы, взяла Яни за руку. Они повернулись, пошли к двум матронам. Я посмотрел на них. Они уже не шипели и не казались мне теперь мегерами. Кивнул им с улыбкой. Они кивнули в ответ: брат — это все объясняет. Потом одна из них перехватила короб у Яни, другая взяла моего племянника за руку. Все двинулись, удаляясь от меня. Сестра, перед самой дверью в женскую часть, не удержалась, обернулась. Все-таки так и не могла пока окончательно справиться со слезами. Я тут же изобразил пантомиму. Изобразил стекающие слезы, потом собрал их в свою ладонь. Сестра рассмеялась. Ушли…
Я вздохнул. Задумался. Бросил взгляд на кувшин с ракией.
«Нет! — подумал я уже с предельной ясностью в восстановленной голове живого человека, а не терминатора. — Ракия мне сейчас совсем не нужна. Мне нужен пистолет!»
Глава 13 Кровь за кровь
Лодка неспешно скользила по водной глади Босфора. Заходящее солнце посылало свои последние поцелуи азиатскому берегу. Европа хвасталась тюльпанной роскошью дворцов в окружении черных кипарисов[1]. Все дышало покоем. Меня раздирала на части ярость.
«Барыш-ага, Барыш-ага! — с ненавистью повторял снова и снова. — Барыш — это вовсе не доход. Это имя значит „мирный“. Но природа явно ошиблась в его случае. Кровавый убийца, я не успокоюсь, пока не забью тебя в гроб!»
Этот «мирный» человек — хоть и почти старик, но вовсе не безобиден. Он — воин, привыкший убивать. В схватке один на один у меня нет шансов. И нет союзников, кто подержит эту отрыжку бездны, пока я не отрежу его ослиные уши. Именно так следует карать мусульманина! Ведь он верит, что за эти уши его вытянут в рай. Именно так он должен закончить свои дни на земле.
Выходит, остается огнестрел, который я и в прежней жизни не держал в руках. Впрочем, кино многому учит: нужно, проверив обойму (или магазин?), передернуть затвор, снять с предохранителя и приблизиться на пять-семь метров. С револьвером — ещё проще. Жми на спусковой крючок — и все дела! Будь у меня кольт, я бы, наверное, справился.