Первый вошедший слегка присел перед моей куклой, практически одновременно с моим сокрушительным «приветом», и с размаху вонзил свой нож в мою куклу. Его оружие — кажется, подобные называют «ханджар», ими все сувенирные лавки забиты в Салониках — благополучно застряло в плотном кожаном рулоне. Но он даже не попытался его вытащить. Стремительно развернувшись, он упал на тело напарника у своих ног с криком:

— Брат, брат!

Я прижал свою дубинку в районе его шеи:

— Замри, чатлах, и не шевелись — в миг твою тупую башку снесу!

— Что ты наделал⁈ — тихо возопил этот неудачник, обнимая напарника и всхлипывая. Я с огромным удивлением понял: судя по голосу и фигуре, передо мной юнец, только-только сбривший первые усы. — Ты за это ответишь! Если ты его убил, тебе не сносить головы. Мы — из стражи Патриарха!

— Да хоть султана! Руки назад протяни, иначе брату твоему не помогу, и сам к нему присоединишься — как покойник.

Этот дурачок безропотно сложил руки за спиной, успев, похоже, убедиться, что подельник дышит. Я быстро скинул тряпку с левой руки, скрутил ее наподобие жгута. Отложил не без опасений свою дубинку в сторону, постарался связать руки нападавшему. Потом тряпкой с правой руки проделал аналогичное со вторым. Поднапрягшись, я привалил обоих к стене. Грозно цыкнул на мальчишку, пытавшегося что-то сказать.

Подхватил уцелевший у двери кувшин, сдернул с головы потерявшего сознание «брата» что-то вроде монашеского куколя с вышитыми крестами и полил на него водой. Даже попытался немного влить в неплотно сжатые губы. Пострадавший монах что-то попытался промычать, пуская пузыри.

— Не надо, не надо, — запричитал юнец.

— Что в кувшине, отрава?

— Нет, сонное зелье.

Я хмыкнул, довольный своей предусмотрительностью.

— Заснуть — не сдохнуть. Кто вы такие?

— Мы из стражи Патриарха, — уверил меня юный капитан очевидность.

— Забавная у Всесвятейшества Константинопольского охрана. Или вы по мокрым делам, в смысле, по убиению православных?

— Какой из тебя христианин, коль ты греков с турками равняешь?

Вот и вторая, после кувшина, ласточка связи этих лузеров с Николкой-чатлахом.

— Не тебе, поганец, судить. Я турок больше прирезал, чем ты за сиську подержался, — решил я для поднятия авторитета прихвастнуть предполагаемыми подвигами Варвакиса. — Помолчи пока. Заговоришь, лишь когда спрошу, не то пипирку отчекрыжу.

Я вернулся к моей кукле и с трудом вытащил ханджар. Потом обыскал пол. Нашел дубинку, похожую на мою, только поровнее и поувесистее. Не ей ли утром угостили Варвакиса?

— Эй, ты, отрыжка богословия, вы что ли на меня напали ранее?