— Стюарт! Снаружи тебя ждет еще большее разочарование: вся роскошь Востока спрятана от глаз публики внутри любого зажиточного дома или дворца. И знаешь почему?

— Почему же?

— Жестокость и деспотизм турок вынуждает богачей прятать накопленные богатства, совершенно лишая их честолюбия и стремления к развитию. В этом есть коренное отличие их цивилизации от нашей. И наше превосходство. Здесь, в Стамбуле, это чувствуется на каждом углу, и немудрено, что вся крупная торговля сосредоточена в руках иностранцев.

— Прошу прощения, сэры! — обратился я к англичанам. — Извиняюсь, что прервал ваш разговор. Но меня удивило, что вы называете Константинополь Стамбулом.

— Не стоит извиняться! Мистер…?

— Коста Варвакис, сэр! — я тут же представился.

— А, так вы грек! Это заметно по вашему кресту, — заявил приметливый англичанин и представился. — Мистер Джонс, мистер Стюарт, к вашим услугам.

Он исполнил элегантный жест рукой, словно снимал шляпу в знак знакомства.

— В Европе, мистер Варвакис, принято называть столицу султана, как ее назвал его славный предок Мехмед II 400 лет назад. Лишь русские варвары до сих пор зовут этот великий город Константинополем и даже городом царей, будто имеют на него право. Я знаю, что здесь принято говорить Константинийе, но уверен, что данное недоразумение будет рано или поздно исправлено. Быть может, вам, как греку, это слышать неприятно, но уверен, вы простите англичанина, представляющего страну, подарившую Греции независимость.

Мне стал любопытен этот разговор, и я решил его поддержать, немного «потролив» собеседника:

— Но позвольте, сэр, мне всегда казалось, что нашей свободе мы обязаны славе русского оружия?

— У вас странный английский, мистер Варвакис. Где вы ему научились?

— Я часто путешествовал, сэр.

— О, это многое объясняет… Вы, наверное, брали язык от всех, кого встречали — от завсегдатаев портовых кабаков до джентльменов. Ваш вопрос великолепно подходит для беседы в этих стенах. Где, как не в бане, обсуждать политику? Но, быть может, мы продолжим дискуссию в более подходящих условиях — в холле для отдыха, например?

— Ничего не имею против. И кофе с трубками будут там весьма кстати.

Я сделал знак Константину, и нужно было видеть вытянувшиеся от удивления лица двух английских снобов, когда меня снова подхватили с обеих сторон и осторожно повели в зал отдыха. Англичан сопровождал лишь один банщик.

Мысль войти к ним в доверие появилась сразу, как ухо уловило знакомое имя. Дэвид Уркварт! Эта английская сволочь немало натворила на Кавказе, работая, как сказали бы в мое время, под дипломатическим прикрытием в Стамбуле. Если он шеф этой парочки, сомнений нет — передо мной настоящие шпионы XIX века!