Он спрашивает сына мамы-гречанки, помешанной на уходе за своим садом, знаю ли я что-то о подрезке роз и стрижке кустов или с какого бока браться за ручку мотыги⁈ Да я за 30 лет прошел такую школу, что и не снилась вашим мудрецам — то бишь, садоводам!

— Более чем приемлемый вариант, мистер Стюарт. Но все же, вопрос о финансовой составляющей сделки не хотелось бы оставлять открытым.

— Сразу видно человека из коммерции! Мы еще вернемся к этому вопросу, уверяю вас. Никто не будет заставлять вас работать бесплатно.

— Тогда скажите, где расписаться кровью?

— Кровью не требуется, Коста. Оставим кровопускание врачам. Или нашему другу Ахмету — он в это деле мастер. Достаточно вашего слова джентльмена.

Где-то я слышал про такое выражение. Точно, так говаривал Василий Иванович Чапаев в известном анекдоте: дал слово джентльмена, вот тут-то мне карта и пошла!

— Даю свое слово, мистер Стюарт!

Он довольно кивнул и пожал мне руку.

… Два дня после всех моих стамбульских приключений с их безумным ритмом, непривычным мне в моей прежней жизни, я просто отдыхал.

Ахмет принес оставленную у Малики одежду, а также еду и воду. И все эти наполненные ожиданиями часы выносил мой горшок. То еще зрелище, когда здоровенный детина, увешанный «холодняком», тащит на вытянутой руке «ночного генерала»!

Я не выходил из своей комнаты, пытаясь все осмыслить и прийти к какому-либо решению.

Здесь, в этом мире, мне нечего предложить, кроме жалкой кучки бизнес-идей или будущих научных открытий, в которых я сам ни черта не смыслю. И весь мой жизненный опыт тут никому и даром не нужен. Я не спецназовец, способный одной левой скрутить противника или тихо снять часового. Не тактикульный космодесантник, готовый пушку танка штопором завязать. Не Сорос с его умопомрачительным финансовым чутьем (или в первой половине XIX века Ротшильды «банкуют»?). И даже не менеджер-гений, которому по плечу поднять с нуля компанию мирового уровня. Лишь знание многих языков как-то выделяет меня из толпы, но и это не эксклюзив. Уверен, что в этом мире найдутся тысячи полиглотов. Легко осваивать языки, когда твоя голова не забита информационным мусором, а тот же Стамбул, который ест на завтрак представителей сотни народов, дает прекрасную возможность для языковых практик.

По сути, единственное мое преимущество — откровенный цинизм, как отрицание идеализма, присущего XIX веку, зачатки знаний социальной психологии и способность к анализу, основанному на послезнании. Все то, чем должен обладать настоящий политик или… разведчик с той единственной разницей, что послезнание им заменяет предвидение или интуиция. Политик из меня аховый. А разведчик? Для меня как Спиридона — выбор допустимый. А для Косты? Что, если я сейчас своим решением изменю предначертанное Варвакису?