Арба остановилась. На меня накинули что-то плотное, затем споро завращали — в мгновение превратился в подобие гусеницы. Мой кокон вздернули. Я поплыл по воздуху, с ужасом понимая, что воздуха все меньше и меньше. Расчихался, из глаз брызнули слезы.

В полуобморочном состоянии даже не сообразил, как меня бросили на пол и освободили из тонкого ковра-покрывала. Я продолжал чихать и тереть глаза. В лицо плеснули водой, стало полегче.

Проморгался. Оценил диспозицию. Какое-то помещение в полуподвале с мутными стеклами почти у потолка, в арочных окошках с переплетами. Группа неулыбчивых мужчин в странной смеси турецкой и европейской одежды. И тот самый тип в черной феске, что преследовал меня и англичан по дороге из хамама.

— Ну, что, Коста Варвакис, нашлись на тебя методы? — спросил он по-русски с легким акцентом, презрительно щурясь.

— Вы кто? — с трудом ответил я вопросом на вопрос.

Черная феска удивленно присвистнул и перешел на турецкий:

— Голову по дороге отшибло? Мы пероты, нас весь Стамбул знает. Вопрос в том, кто ты? Не то беглый русский матрос, не то грек, не то босняк, любитель маскарада?

— Пероты? Жители Перы?

— Потрясающая проницательность. Повторяю вопрос: кто ты?

— Кто я? Человек прохожий, весь обшитый кожей, — нагло ответил по-русски. — Где мы?

— Не догадался? — хмыкнул «черная феска». — Ты в русском посольстве, вернее, в его прообразе.

— Почему в прообразе? — искренне удивился.

— Почему-почему? — передразнил меня этот тип, уже откровенно меня бесивший. — Нету пока у посольства своего дома в Константинополе. Доделка флигелей идет. Со следующего года основное здание будут строить. Но ты надоел своими вопросами. Я спросил, кто ты? Что задумал с англичанами? Почему на встречу с тобой примчался сам Уркварт?

Чтобы придать ускорение моему желанию отвечать, он резко пробил ногой мне в грудь. Я задохнулся от боли, опрокидываясь на спину. Но и сам лягнул его в щиколотку в ответ. Перот зашипел и снова замахнулся.

— Притормозите, ваше высокоблагородие, — остановил его какой-то старик, появившийся в поле зрения. — Негоже начинать с тумаков разговор с соотечественником — даже с предателем.

— Я не предатель и не русский беглец! — я ощерился зло и, смахивая с лица остатки соломы, добавил. — Разговора не будет, пока не пойму, кто вы на самом деле.

Спутники «черной фески» громко заржали, но тут же заткнулись, когда старик властно взмахнул рукой.

— Я помощник первого драгомана Российского посольства в Константинополе, Антуан Франкони. А человек, которого ты столь опрометчиво пнул ногой, важный чиновник благородного происхождения, из потомственных дипломатов. Был бы ты дворянином, тебя бы вызвали на дуэль. Но ты всего лишь стамбульское отродье, что крутится, где не следовало бы, и якшается с нашими врагами.