— А почему они-то?

— Ну а кто? — пожимаю я плечами и улыбаюсь.

Я-то знаю…

— Медунов, Горбачёв, опять же, — улыбается Злобин. — И вообще, какая разница? Ты что, с Толстым не согласен насчёт роли личности в истории? Кого бы ни поставили, история своего добьётся. Как на роду написано, так и будет.

— В целом, возможно, и так, но подкорректировать, думаю, можно будет. Смотрите, те кого назвал я, в любом случае, лишь короткая вспышка на горизонте времени. Временщики. Если Черненко придёт, попытается всё сохранить и законсервировать, он всё сделает, чтобы не начинать самому никакие реформы. С вашим шефом посложнее история, но неважно. Всё равно, придут те, кто помоложе. Медунов, кстати, тёмная лошадка, не могу на сто процентов быть уверенным в том, что у него на уме. Но так, кажется, тоже за прошлое хвататься будет.

— Ты прям аналитик, Егор, — щурится Злобин.

— Производительность труда, — продолжаю я, — у западников растёт, они глобализируются, сокращают издержки ну и всё такое. Будут в плане промышленности и технологий более конкурентноспособными. Значит что? Нужны будут перемены.

— И? Ты хочешь эти перемены оплатить из своих накоплений что ли?

— Неизвестно, куда маятник качнётся. Вдруг в сторону частной собственности?

— Чего-чего? С ума что ли сошёл? Это уж ты, брат, перегибаешь с глубиной анализа.

— Да какой анализ, Леонид Юрьевич, просто предположения строю. Если Горбач НЭП объявит, условно, сюда же хлынут фирмачи.

— НЭП не подразумевает автоматического открытия границ. Да и вообще, с чего бы это таким странным вещам происходить?

— Даже если и не будет ничего странного, найду, как применить средства на благо.

— Главное, чтобы ты о революции не помышлял.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — качаю я головой. — Мы от потрясений прошлой ещё не полностью оправились.

— Антисоветчик, — улыбается Злобин.

— Нет, напрасно вы так думаете, тут дело вот в чём, смотрите… — я замолкаю на полуслове. — Смотрите, Леонид Юрьевич…

Но второе «смотрите» уже касается не моих «мудрых» мыслей.

Под мерное звяканье приборов и приглушённый гул голосов в зал входит Ева Кох. Она идёт как модель, шагает от бедра, стуча высокими каблучками своих иностранных и очень хорошо сделанных сапожек. Да, она прекрасна, но моё внимание привлекает совсем не это.

Её обгоняет мужчина суровой наружности, с лицом человека осознающего ответственность возложенной на него миссии. Он берёт её под руку, останавливает и что-то шепчет на ухо. Её лицо становится предельно удивлённым.

Она смотрит на него, а таинственный незнакомец разворачивает её на сто восемьдесят градусов. И таким же красивым шагом опытной звезды подиумов Ева шагает в противоположном направлении в сопровождении джентльмена в штатском.