— Пришёл, — киваю я и сажусь на край кровати.
Наташка резко вскакивает.
— У тебя кровь! — в ужасе восклицает она.
Да уж, есть от чего ужаснуться, крови на мне много.
— Это не моя, — отвечаю я.
Она встаёт с постели и, подбежав к выключателю, зажигает свет. Потом подходит ко мне и внимательно осматривает. Я действительно весь в крови.
— Это не моя кровь, — повторяю я.
Она опускается на пол, поджимает ноги и складывает руки на коленях.
— Когда ты ушёл, я думала над твоими словами, — тихонько произносит она и опускает голову. — И… я хочу сказать. Да, я хочу ответить на твой вопрос.
Я смотрю на неё, а в голове снова оживает Окуджава со своей шинелью.
…с войной покончили мы счёты, бери шинель пошли домой…
17. Как рамсить будем
Я забираюсь на кровать поглубже и опираюсь спиной о стену. Сейчас посижу немножечко, а потом, как пойду-пойду… да как сделаю-сделаю…
— Егор… — шепчет Наташка. — Ты спишь что ли?
Кто, я? Да, вроде того…
— Иди, — подмигиваю я и хлопаю ладонью слева от себя. — Посиди со мной. Чуть-чуть…
Она поднимается с пола и, забравшись на постель, послушно подползает ко мне и усаживается рядом.
— Ну-ка, дай-ка я тебя обниму.
Я просовываю руку между её спиной и стеной, обнимаю за плечи и привлекаю к себе. М-м-м… как от неё пахнет. Зарываюсь лицом в тяжёлые густые волосы и вдыхаю аромат.
— Егор, — немного напряжённо говорит она. — Всё-таки мы должны…
— Тише-тише-тише-тише… — шепчу я ей на ухо. — Давай пять минуточек так посидим. Ничего не говори только, ладно?
Она молча кивает, коротко и послушно. Видать, выгляжу я так себе, страшненько, что со мной даже и спорить не стоит.
Я прижимаю её покрепче и закрываю глаза. Знаю, что не надо закрывать, но так хочется полноты кайфа. Вот, у меня в объятиях любимая, которую я не хочу и не захочу выпускать из рук. А ещё… а ещё я живой. И меня даже не подстрелили. И оружие выгрузил. Сплошные плюсы.
— М-м-м… Наташка, а как ты придумала этот трюк с передником, а?
— Что? — удивлённо спрашивает она.
— Ну, ты что, сама что ли надумала про передничек?
Она качает головой и её волосы рассыпаются и смешно щекочут мне лицо, попадают в нос и рот.
— В журнале увидела, — тихонько говорит она. — Тебе не понравилось?
— Ты что! Понравилось, ещё как понравилось. А в каком? В «Работнице»?
— В «Крестьянке», — отвечает Наташка, и я слышу по голосу, что она сейчас улыбается. — В порнографическом, в каком же ещё. В немецком.
— О, ты подписалась? — ободряюще говорю я. — Молодец какая.
— Ага и на «Пионерскую правду» по старой памяти. Нет, у однокурсницы брат из Польши привёз. Она приносила на занятия, поприкалываться.