Твою ж дивизию!
— Понравилось, — спокойно отвечаю я.
— Ну, и хорошо. Я и не сомневался, вообще-то. Действительно же вкусно. Ты книжку-то свою прочитал?
Толян напрягается, поворачиваясь ко мне.
— Это какую? — спрашиваю я.
— Да ты в прошлый раз привозил, помнишь? «Капитал». Я ещё посмеялся над тобой. Просто сейчас мы в номере всё проверили, а «Капитала» нет. Ну, думаю, прочитал, наверное. Молодец. А, может, это не ты? В прошлый-то раз ты же Брагиным был, а сейчас Добров какой-то? Зашифровался что ли?
— Да, это вы меня спутали с кем-то, — хмыкаю я.
— Ой, правда, — смеётся он. — Действительно, спутал. Но ничего, мы сейчас всю эту путаницу исправим, ты не переживай…
5. Выезжайте за ворота, и не бойтесь поворота
Киллера Мишу, судя по всему, просто распирает от кайфа, от удовольствия и ЧСВ, как сказала бы моя дочь, от чувства собственной важности. Как алкоголь развязывает язык, так и вот эта радость делает нашего водителя весёлым и разговорчивым. И если бы не обстоятельства он вполне мог бы вызвать чувство симпатии и расположить к себе. Если не пересекаться с ним взглядом.
Он тянется к гарнитуре и, поднеся её ко рту, распоряжается:
— Мирзаев, за мной встань.
«Бобик» тут же притормаживает и пропускает нас вперёд.
— Так, на всякий случай, — усмехается плохой лейтенант Миша. — Ну что, поедем к Нематулле? Понравилось в прошлый раз?
Он смеётся:
— Нет, хорошего помаленьку. Теперь к Саиду поедем. Его знаешь как называют? Мясник.
— Коллегу отпусти, — говорю я. — Он вообще не при делах.
— Теперь при делах, — довольно кивает Миша. — Мы все при делах.
— Он инвалид по зрению. Всё равно тебя не опознает.
— Главное, — игнорирует мои слова Миша, — мы ведь уже с ног сбились, ищем его ищем. Людей посылаем, опытных, проверенных людей. А они всё никак ему мозги вышибить не могут. Главное, уже рукой махнули. Думаем, ну, если и сейчас выскользнет от нас этот Брагин, всё, пусть идёт с миром, а он взял и сам пожаловал. Только я, говорит, не Брагин. Я Добров. Нет, ну ты где умный, а где дурак дураком. «Капитал» прочитал, а тут два плюс два сложить не может, хер к носу прикинуть.
Он смеётся, радуется, веселится.
— Посланцы-то твои, — говорю я, — кто где. Узбек в КГБ, водила в ментовке.
— Да, мне-то всё равно, где они там. Не я же их посылал. Это не мой вопрос вообще.
— Серьёзно? — хмыкаю я. — Не твой? А что же ты меня катаешь тогда?
— Ну, я же не этих неудачников катаю, правда? — смеётся стрелок Миша. — Прокачу с ветерком, потому как, сам понимаешь, наверное больше покататься тебе не удастся.
— Почему это? Ты на последний путь типа намекаешь?