— Сход выбрал Цвета, мы согласовали, — не сдаётся Дольф. — Всё точка. А Пермяки пусть идут лесом, деда. Или чё, поедем в управление разбираться с правомерностью назначений?

— Выбрал, да только я это всё отменяю. Тебе какая разница? Я говорю, ты делаешь. Точка.

— Разница есть, — вступаю я. — Нам надо деньги зарабатывать, а что Пермяку твоему надо мы не знаем. Ашотику бабки не нужны были походу. Да и этот вот на петрушку больно смахивает. На серьёзного человека не похож.

Пермяк подрывается и дёргается в мою сторону, демонстрируя негодование и решимость проучить выскочку и фраера, то есть меня. Но навстречу ему чуть-чуть сдвигается мой новый охранитель Какора. Самую малость, будто всего лишь обозначает движение, но Пермяк, надо отдать ему должное, хорошо считывает язык тела и останавливается.

— Спокойнее, — киваю я и легко хлопаю себя по карману. — Забыл, что у меня есть волшебная палочка?

Лимончик прожигает меня огненным взглядом. У него там лазерные устройства, не иначе. Лицо непроницаемое, скорее неприязненное, чем нейтральное.

— Пусть потявкает недопёсок, — бросает он и переводит взгляд на Пермяка. — Недолго уже.

Тот скалится, как голодный волк.

— Значит так, — продолжает дед Назар. — Завтра сюда заходит Пермяк и начинает делать наше дело. И чтобы никаких недопёсков и никаких цветов здесь к этому времени не было.

Он так и говорит, с маленькой буквы, делая ударение не на «е», а на «о», будто речь действительно идёт о цветах, а не о Цвете.

— У них свои катраны имеются, а эти наши и баста.

— Нет, — спокойно говорю я. — Теперь всё иначе. У нас между руководителями ведомств всё договорено, вы нам своего представителя выставили, избранного на сходке. Чего ещё надо? Так это не работает.

— Работает, — щерится Лимончик, — не тебе варежку разевать. Тебя, малолетку, спрашивать точно никто не будет. Внук, в натуре. Дурилка ты картонная, а не внук. В любом случае, у меня зять бровастого во где, а внук свистит мимо. В общем, всё-на. А сход у нас будет и всех ваших сучат…

Он делает резкое движение проводя указательным пальцем поперёк горла. При этом, на оттопыренном мизинце я замечаю длинный безобразно-жёлтый ноготь.

— Пермяк ни сюда, ни в какое другое наше место не зайдёт, — говорю я. — Только если на танке приедет. И то ещё посмотрим.

Какого хрена, честное слово. Откуда он нарисовался, Лимончик этот! Если сейчас хоть на секунду усомниться и дать слабину, даже не прогнуться, а просто заколебаться — всё, исход будет ясен. Все труды напрасны, не вообще все, но то, что касается этих точек и то, что касается репутации.