В больших просторных комнатах полы устланы шёлковыми коврами. Может, и не шёлковыми, конечно, я в них не разбираюсь, но выглядят они отпадно.

— Здравствуй, дорогой, — улыбается Ферик, поднимаясь из-за стола. — Сейчас чай организую. Я тут по-холостяцки, не обессудь. Давай, проходи, садись.

Я присаживаюсь на кресло к небольшому столику, на котором установлена шахматная доска с красивыми костяными фигурами, разыгрывающими жестокую битву.

Ферик идёт к двери и кричит что-то по-узбекски, а потом подходит ко мне и усаживается в кресло напротив.

— Играешь в шахматы? — спрашивает он, кивая на доску.

— Да так, исключительно как дилетант.

— Шахматы — величайшая игра, — с видом умудрённого гроссмейстера кивает он.

Какое-то время мы говорим об этой величайшей игре, а потом в комнату заходит старый сухой узбек и катит сервировочный столик. Он устанавливает на большой круглый стол, укрытый дорогой скатертью с кистями, всевозможные блюда и пиалы — лепёшки, сушёные фрукты, халву, орехи, мёд, баранки. Чего там только нет.

Следом появляется амбал, что встречал меня в прихожей. Он заносит здоровый самовар и ставит посреди стола.

— Угощайся, дорогой гость, друг и, надеюсь, в скором будущем ещё и родственник.

Он сладко улыбается и делает приглашающий жест в сторону стола. Попробовав чая, я приступаю к разговору о наших баранах и рассказываю в общих чертах о приключениях в Ташкенте.

— Конечно, этот пёс Алишер Абдибеков всем поперёк горла, — сокрушённо качает он головой. — Сейчас его восстановят в должности и он опять будет людям кровь пить, ещё с большим остервенением. Жалею, что с ним так долго валандались. Дурацкие игры. Надо было давно к стенке поставить. Нет человека, нет проблемы.

— Ну, а как же мы выкрутились бы тогда из нашей передряги? — удивляюсь я. — Он оказался нашей палочкой-выручалочкой.

— Он бы и посмертно ей был, даже ещё более сильной, — качает головой Ферик. — Ну да что теперь. Всё в руках Всевышнего. Значит, нам нужно пройти наш путь до конца. Я, если честно, в тебя верил и нисколько не сомневался, что ты нас всех вытащишь.

Врёт, конечно. Сомневался, ещё как сомневался.

Ферик повествует о своих злоключениях, рассказывает, как после попытки побега его схватили, избили, бросили в ледяной автозак, отвезли неизвестно куда и держали в одиночке. Было холодно и крайне тревожно. Ни о чём его не спрашивали и вообще не разговаривали, а потом внезапно выпустили. Вывели за территорию и захлопнули за ним железные ворота. И он вынужден был добираться с окраины Москвы на перекладных. Хорошо хоть деньги чекисты не отобрали.